ПУТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

 

Предшественник

«Новый колокол» Аркадия Белинкова
30 лет со дня выхода

На втором году пребывания в Америке писатель Аркадий Белинков, бежавший из СССР, убедился, что его оценка процессов, происходящих в Советском Союзе, отличается от общепринятой и в эмигрантских, и в академических кругах. Тогда он стал думать о журнале, который отражал бы настроения советской оппозиционной интеллигенции и современную жизнь в только что покинутой стране. Прототипом такого журнала мог быть только герценовский «Колокол».

В 1970 г. в Лондоне проходила международная конференция по цензуре, в которой приняли активное участие писатели и журналисты, недавно получившие политическое убежище на Западе. Они поддержали намерение издавать такой журнал и выбрали Белинкова главным редактором. Но жизни главному редактору оставалось несколько месяцев. Он успел только наметить состав авторов и написать несколько организационных писем. Работа редактора перешла ко мне. Наши друзья помогли мне справиться с новыми обязанностями. Однако мечту о периодическом журнале пришлось оставить. «Новый колокол» превратился в сборник.

Историю создания «Нового колокола» я собираюсь рассказать в книге «Распря с веком», над которой сейчас работаю. А пока, к юбилею сборника, мне хочется рассказать о двух связанных с ним эпизодах.

Эпизод первый. Место действия Париж, Франция. Время 1970 год. Действующие лица: писатель из Москвы, сотрудник радиостанции «Свобода», редактор сборника.

Директор отдела изучения радиослушателей в парижском отделении «Свободы» Макс Ралис устроил мне встречу с писателем из Москвы. Из Москвы! При «железном-то занавесе»! Соглашаюсь с замиранием сердца. Как удачно, что я задержалась в Париже,

Встречаемся втроем на квартире у Макса. Первый вопрос москвича: «Вы меня помните?». Я его не только не помню, но и не узнаю! Вижу, человек волнуется ужасно. «Д-д-да...» говорю, не имея на то никаких оснований, и сразу же раскаиваюсь. Кого я подвела? Моя неуверенность, конечно, заметна обоим. Теперь Макс, должно быть, думает, что моего «знакомого» подослали из КГБ. Приезжему из СССР, скорее всего, кажется, что он угодил в сети заграничных спецслужб. Я в замешательстве: не знаю, что говорить и как себя вести...

Наташа, вы помните чтение «Варшавянки» у Лени? выводит меня из затруднения гость.

Квартира драматурга Леонида Зорина в Москве на Аэропортовской резко и нарочито выпадала из картины привычного трудного советского быта. Писатель как бы отгораживался от реальности старинной мебелью красного дерева, книгами в красивых переплетах. В просторных комнатах блестели полы, блестели стекла. Хозяйка была красиво причесана, сам Леня повязан кокетливым шейным платком. Слегка смущаясь, этот известный уже драматург читал мягким, немного вкрадчивым голосом, и, волнуясь, следили мы за судьбой двух влюбленных молодых людей Гели и Виктора. Их дорогу к счастью преграждал закон, запрещающий браки с иностранцами. Читка проходила в отдельной, как бы специально для этого предназначенной комнате. Кроме автора, его жены и нас с Аркадием в ней находился еще один человек. Теперь я встретилась с ним в Париже.

Случайно то было или нет, но из прихожей парижской квартиры мы переместились на кухню. Так по-московски!

Макс машинально включает приемник. Тихое журчание музыки...

От наших? спрашивает гость.

Нет, от наших, отвечает хозяин.

Напряженная бдительность времен «холодной войны».

Первая неловкость смяла радость общения, но итог встречи превзошел все мои ожидания. Писатель сказал, что узнал о сборнике по передачам «Свободы», и достал из кармана пиджака несколько машинописных страничек. Драгоценный подарок! Это было его письмо для публикации в «Новом колоколе». Москвич выступал от лица тех, кто не принимал «бесчеловечного полицейского режима на нашей родине». Он считал, что группа писателей и журналистов, недавно перебравшаяся на Запад, должна стать голосом думающей и читающей России, надеялся, что наш сборник станет печатным способом общения далеко разбросанных людей. «Смотрите на вещи нашими глазами!» восклицал этот отчаянно смелый человек.

Ему возвращаться в Москву. Если его не выследят здесь, его могут узнать по пишущей машинке там однажды в Доме литераторов это старательно разъяснил писателям крупный работник КГБ. Макс тут же сел переводить помятые странички с русского на английский. Оригинал мы сожгли на свечке. Он вспыхнул и почти мгновенно сгорел. Макс собрал пепел в ладонь и стряхнул его в раковину.

На другой день я возвращалась в Америку. Первую ночь я провела в Нью-Йорке у Мирры Гинзбург. Мирра первоклассная переводчица. Она подарила американцам Замятина и Пильняка, переведя их на английский. Письмо моего знакомого она переводила с английского обратно на русский. Мы назвали его «Письмо из России».

«Читатель» (так подписано это письмо) сейчас живет в Париже. Он автор известных книг о Горьком и о Лиле Брик.

Междудействие. Весть о том, что «новейшие» эмигранты собираются издавать какой-то сборник, распространилась по русскому зарубежью так же быстро, как и среди московских радиослушателей. К этому времени перестали восторженно встречать писателей и журналистов, бежавших из СССР. Большую роль в этом сыграла рецензия главного редактора «Нового журнала» Р. Гуля на отвергнутую им статью Аркадия Белинкова «Страна рабов, страна господ...».

Работа не была напечатана, ее никто не читал, но ярлык русофобия, благодаря Гулю, попавший в печать, кое-кем был принят как руководство к оценке не только статьи, но и ее автора, а заодно и к переоценке всех «новейших». Критику тоталитарного режима в той форме, как ее вели бывшие советские граждане, некоторые принимали за ненависть к России. Они опасались, что в нашем сборнике будут опубликованы «русофобские» материалы, и оказывали давление сначала на Аркадия, а потом и на меня. Нам доказывали, что наша критика советского строя может быть плодотворна, только если она ведется внутри Советского Союза: «Те же самые идеи воспринимаются иначе в зависимости от того, где они высказаны». Мне даже посоветовали переправить материалы сборника в «Хронику текущих событий». Если там напечатают, то здесь примут. Через два года «Новый колокол» вышел на Западе и даже удостоился положительных рецензий в русской и американской печати. Впервые опубликованная статья «Страна рабов, страна господ...» заняла в нем подобающее место. Кое-кого это не устраивало.

Эпизод второй. Место действия Вашингтон, США. Время 1972 год. Действующие лица: профессор Ольховский, редактор сборника, незнакомая дама.

Предстоит встреча членов вашингтонского отделения Литфонда с авторами сборника.

Накануне в моей квартире раздался телефонный звонок. Звонил Ольховский:

Мне жаль казенного имущества. Но выступающие едут издалека, мы не успеем всех предупредить. И вообще разве можно сдаваться? Конечно, жаль и Ольховского: испорчу ему репутацию в русском обществе города Вашингтона.

Решаем все же вечер проводить, но на всякий случай предупредить полицию.

Люди пришли. Скандала не состоялось. После наших выступлений как обычно, пирожки. Все довольны. Незнакомая дама подходит ко мне: «Спасибо, было очень интересно. А нам говорили не ходить». И показывает письмо с цитатами из рецензии Гуля. Я не то постеснялась, не то не догадалась попросить у нее это письмо.

Оставалось немного времени до массовой, так называемой третьей эмиграции из СССР и ее журналов с задачами, похожими на задумку «Нового колокола». Голоса современной думающей России начали превращаться в хор.

На первых страницах «Нового колокола» перечислены надежды советской творческой интеллигенции того времени: «Уничтожение цензуры в области искусства и науки», «Создание независимого издательства, свободного от государственного контроля», «Право свободного выезда из СССР и ненаказуемого возвращения на родину». Всего двенадцать пунктов. Кто бы подумал тогда, что все они осуществятся через пару десятков лет! Эмигранты разных поколений и бывшие беженцы пересекают границу бывшего Советского Союза, цензура в России официально уничтожена, русские зарубежные журналы печатаются в типографиях на русской территории. Надолго ли? Это другой вопрос.

НАТАЛЬЯ БЕЛИНКОВА-ЯБЛОКОВА


Монтерей, США



©   "Русская мысль", Париж,
N 4417, 11 июля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...