КНИЖНАЯ ПОЛКА

 

Ежов снова и снова

Магc Jansen & Nikita Petrov. Stalin's loyal executioner: People's comissar Nikolai Ezhov, 1895-1940.
Stanford, California, Hoover Institution Press, 2002. 274 p.
Алексей Полянский. Ежов. История «железного» сталинского наркома.
М., «Вече» «АРИА-АиФ», 2001. 396 с.
Перед нами две книги о Ежове, вышедшие почти одновременно: одна в Москве, другая в США (Принстонский университет), одна по-русски, другая по-английски. И в той и в другой есть фотографии.

На фотографиях рядом с советскими вождями «железный нарком» выглядит как шестерка среди паханов: эдакий всем известный тип подхалима, шныря и хмыря, готового на все, чтобы услужить своим хозяевам. Коротышка, карлик и по своим внешним, и по внутренним качествам. Но на самом деле перед нами личность, которая в течение двух лет была, можно сказать, вторым человеком в государстве после Сталина.

Старшее поколение еще помнит ныне забытое слово «ежовщина». И вспоминает его с ужасом. Впрочем, это слово было, по-видимому, придумано «наверху», дабы обелить кремлевское руководство и свалить все на Ежова. Ибо ведь Ежов был лишь верным исполнителем приказов Сталина. Значит, не «ежовщина», а «сталинщина»? «Сталинщина» ли, «ленинщина» ли а точнее, советский тоталитарный режим, важнейшей функцией которого был террор. И вот этот гном Ежов наряду, разумеется, с Урицким, Дзержинским, Ягодой, Берией стал орудием террора.

Ежов, Сталин и К Откуда вообще Ежов взялся?

Помню, как когда-то писатель Александр Зиновьев, еще будучи в эмиграции, объяснял нам, что сталинский режим был хорош тем, что обеспечил ему, Зиновьеву, легкий переход из крестьян в интеллигенты. О да! При Сталине была высокая социальная мобильность: когда миллионы людей уничтожаются, их места должны занять другие. Тут нет никакой демократии, ибо террору всегда сопутствует легкость карьер и люди подбираются по принципу лояльности, а не компетентности.

Что касается Ежова, то наш герой не кончил, кажется, и церковно-приходской школы. Правда, в 1927 г. он проучился год на курсах в Комакадемии но в какой степени это можно считать образованием? Но ленинско-сталинским жаргоном он владел хорошо особенно когда надо было громить оппозицию.

Партийная карьера Николая Ивановича Ежова (1895 г.р.) началась в 1919 г. в провинции. В 1922 г. ЦК РКП(б) назначил его ответственным секретарем парторганизации Марийской автономной области. Затем Семипалатинск, Оренбург, а в 1925 г. новый рывок: Ежов депутат XIV партсъезда. Затем работа в Москве, в орграспредотделе ЦК. В период коллективизации и раскулачивания партия доверила Ежову важнейшую работу подбор коммунистов, отправляемых «на село». Ему усиленно покровительствовал Каганович, а в 1930 г. Ежова впервые принял Сталин. С 1934 г. Ежов по партийной линии курировал «органы», возглавлявшиеся тогда Г.Ягодой. В 1936 г. Ягоду отстранили, и Ежов стал полновластным хозяином НКВД, включая сюда и госбезопасность. Более того! Можно сказать, что он стал хозяином страны. Ибо никто кроме него, Сталина и еще пяти-шести лиц не мог себя чувствовать в безопасности в эти годы. А спустя два года его самого постигла судьба Ягоды: сначала перевод в другой наркомат, а затем арест и уничтожение.

Террор 1937-1938 гг. имел тот особый характер, что уничтожение людей производилось по тем же «правилам», по каким коммунисты пытались организовать производство. А именно: на «плановых основаниях» с выработкой плана для всей страны и последующей «разнарядкой» по республикам и областям. Оттуда поступают рапорты о «выполнении и перевыполнении», «встречные обязательства» словом, памятное всем «социалистическое соревнование». Уже не за количество произведенных центнеров стали, а за количество уничтоженных «врагов народа». И, кажется, в отличие от производства, «туфты» здесь не было. Разве что небольшие проколы: идут арестовать «врага», а он застрелился. Недоработка!

Таких арестов и расстрелов по «разнарядкам» («лимитам») среди собственного населения в истории человечества никогда не было. И, разумеется, долго так продолжаться не могло.

Две книги о Ежове написаны разными людьми. Авторы американской книги голландский историк и советолог Марк Янсен и заместитель председателя московского научно-исследовательского центра «Мемориал» историк Никита Петров.

Другая книга написана полковником Службы внешней разведки (бывшее ПГУ КГБ). Автор предисловия к ней Теодор Гладков (тоже вроде бы чекист) сообщает, что Полянский недавно умер в возрасте 52 лет, не успев завершить работу над рукописью. Полянский, работавший резидентом КГБ в Бангкоке и Дели, писал и другие книги на шпионские темы легкого, в общем-то жанра.

К сожалению, данную книгу Полянского, видно, спешили издать, поэтому в ней много погрешностей и чисто технических ошибок, даже не опечаток (это простительно), а ошибок такого рода, когда одно слово или даже фамилия явно ошибочно стоит вместо другого. Типичный пример: «Прокурор СССР Андрей Вышинский санкционировал эту практику с подачи, разумеется, наркома НКВД Николая Вышинского» (вместо Ежова). Или: «развалил я текст (трест?) сознательно по директиве правых».

Но, конечно, главное не в этом. Принципиальное различие двух книг состоит в том, что московское издание ориентировано на широкую публику и написано частично в духе серии «Пламенные революционеры», т.е. как бы «полухудожественно»:

«В лавке у почтамта Николай (Ежов) купил бутылку водки, фунт вареной колбасы и селедку, до Яузских ворот он прошел бульварами, любуясь занесенными снегом деревьями на фоне звездного неба».

Вместе с тем в данной книге приведено немало подлинных документов, связанных с деятельностью Ежова, и тем самым она приобретает не только популярный, но и частично научный характер. Мне представляется неудачным построение книги, где добрая треть непропорционально много! отведена пересказам протоколов допросов Ежова в Сухановской тюрьме. Протоколы допросов, особенно тех лет, настолько оригинальный «жанр», что чрезвычайно трудно вычленить из них истину.

Янсен и Петров тоже разумеется, касаются этих протоколов, но пытаются, насколько это возможно, сопоставить показания Ежова с другими документами. Этим же принципом они руководствуются на протяжении всей книги, анализируя биографию и личность Ежова, включая «белые пятна» этой биографии и противоречивые свидетельства современников.

На вопрос, почему Сталин убрал Ежова, есть два ответа. Сталин разыграл ту же партию, что в 1930-м: будут, дескать, говорить о «перегибах», о «головокружении от успехов» вот и виновник есть, на кого можно «перегибы» списать, Ежов. Такой точки зрения придерживается Полянский. Однако его друг и издатель Т.Гладков в предисловии к книге Полянского объясняет падение Ежова совсем иначе: «Ежов, в отличие от своего преемника Берия, был наркомом, сегодня бы сказали, "одноразовым", предназначенным для выполнения конкретной задачи, поставленной вождем, а потому заведомо обреченным на последующее уничтожение... Возможно, если бы процесс массовых репрессий не вышел из-под контроля его подлинного творца... уцелел бы и Ежов...» Примерно к такой же точке зрения склоняются Янсен и Петров.

Они подчеркивают, что Ежов был устранен постепенно и незаметно для широкой публики, из него Сталин не собирался делать «козла отпущения», не предполагалось никакого процесса, поэтому первая точка зрения (Полянский и др.) ошибочна. Интересно, что публика могла догадаться, что Ежов больше не в фаворе (о его аресте знали лишь немногие), по тому, что с июня 1939 г. стали переименовывать те населенные пункты, колхозы, стадионы, корабли, которые носили имя Ежова. Первыми в этом отношении стали жители Ежова-Черкесска, которому 10 июня 1939 г. было возвращено название Черкесск (а Ежов уже два месяца как сидел в Сухановке). Более непосредственными поводами к отстранению, а затем и устранению Ежова Янсен и Петров считают бегство в Японию летом 1938 г. начальника Дальневосточного НКВД Г.Люшкова, ставленника Ежова. Затем последовала инсценировка самоубийства с последующим бегством (правда, не за границу) начальника Украинского НКВД А.Успенского, самоубийство его ленинградского коллеги Л.Заковского... Всё это были люди, близкие к Ежову.

Янсен и Петров переработали массу источников, опубликованных и, что более важно, архивных, в том числн документы из Президентского архива, Центрального архива ФСБ и др. Авторы даже сделали подсчет: в 1937 и 1938 гг. Сталин принял Ежова в Кремле 278 раз и вместе они провели 834 часа (на основании недавно опубликованного журнала посетителей кремлевского кабинета Сталина). В этом отношении Ежова перещеголял только Молотов.

Гладков и Полянский больше всего оплакивают гибель от руки Ежова своих коллег: прославленных чекистов и разведчиков. И это понятно. Но нужно подчеркнуть, что, вопреки общераспространенному мнению (нашедшему свое выражение и в «закрытом» докладе Хрущева 1956 г.), в 1937-1938 гг. по подсчетам Янсена и Петрова члены партии составили менее 10% всех репрессированных.

Что касается опубликованных источников, то, кажется, ни одна публикация (даже газетная), где упомянут Ежов, не выпала из поля зрения Янсена и Петрова. Их книга это строго научная биография Ежова, и, разумеется, хотелось бы надеяться, что она будет издана и по-русски.

БОРИС ВАЙЛЬ


Копенгаген



©   "Русская мысль", Париж,
N 4417, 11 июля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...