МИР ИСКУССТВА

 

Любовь травами не лечат

Живопись Елены Черкасовой

«Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей. И по множеству щедрот твоих очисти беззаконие мое...» Слова покаяния Давида, похитившего чужую жену, стали одной из самых горячих христианских молитв. Омытое слезами, падение Давида было прощено Господом.

Читая по утрам 50-й псалом, я никогда не думал, что однажды увижу его на картине в сюжете и в красках, выраженный с такой любовью, с такой мучительной жаждой очищения, что у меня перехватит дыхание.

Это случилось на «Арт-Манеже» коммерческой художественной ярмарке, где подлинные откровения случаются почти чудом. «50-й псалом» Елены Черкасовой оказался чудом вдвойне, ибо творчество художницы было представлено одним из устроителей «Арт-Манежа» Вильямом Мейландом. «Тихое искусство Елены Черкасовой, считает он, на первый взгляд кажется простым до наивности, если под наивностью понимать чистые природные истоки и веру в светлое божественное начало».

В церкви творчество Черкасовой назвали бы «веселием о Господней любви». Хотя это не церковное искусство, но в нем есть благодатная осиянность бытия во Христе. Библейские сюжеты и образы ее картин (к примеру, история дружбы и верности Ионафана и Давида) необычайно современны: они о каждом из нас стало быть, и о самой Елене.

«Я росла и расцветала до семнадцати годов», поется в советской народной песенке.

Когда Лене казалось, что все в ее жизни темно, вспыхнул внезапный свет, в доме скорби она познакомилась со священником, навещавшим свою родственницу. Он посоветовал отправиться в Троице-Сергиеву лавру, к старцу Науму. Старец, выслушав Лену, посоветовал взять в помощь постоянного духовника. И указал на отца Сергия, в то время еще молодого священника, ныне настоятеля московского храма Равноапостольного князя Владимира, что в Старосадском переулке.

Ее пейзажи, навеянные стихами Иосифа Бродского, мерцают каким-то матовым балладным светом. В них слышится далекий голос ушедшего в небеса поэта:

Удивительно органичны ее импровизации библейских сюжетов. В некоторых явно ощутимо нечто эпическое, присущее фрескам. Особенно интересны своеобразные архитектурно-текстовые построения, в которых Черкасова вводит зрителя в пейзажное пространство икон и фресок, позволяя любоваться архитектурными деталями и изысканной каллиграфией кириллицы, наполняющей воздух ее картин.

Дыша этим «воздухом», ощущаешь, как многогранно предназначение библейских строк: и смысловое (ибо это слово Божие, слово Писания), и замечательно декоративное (ибо никакой орнамент не может быть так изысканно красив), и таинственно-загадочное (ибо церковнославянская графика подобна древней клинописи).

Я приобрел у Лены Черкасовой две картины, неразрывно связанные между собой. Одна, без названия, своего рода автопортрет художницы: такой она была в своей юной и несчастной любви девочка-принцесса, застывшая, как кукла, в огромном кресле с призрачной мечтой-короной на голове. В окружающей ее мгле реют вещие слова: «Любовь травами не лечат». В темном тревожном небе летят серебристые лебеди, пробивается солнце. И в светлом его луче кто-то скачет на быстром коне.

Любовь лечат любовью. В картине «Спасение твари» Христос простирает руки ко всякой жизни, мучающейся и стенающей на земле. Всякая живая тварь приникает к Творцу. И Ангелы дивятся этой любви.

ЛЕОНИД ЛЕРНЕР


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4418, 18 июля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...