ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ГИНЗБУРГА

 

Теперь нам предстоит
многое понять и оценить заново

Спокойное мужество, с которым Алик Гинзбург переносил тяжелое, мучительное заболевание. (И был вознагражден мгновенной и легкой смертью от совершенно другой болезни).

Сдержанность, которую он проявлял в непростых обстоятельствах и перипетиях последних лет своей профессиональной жизни не хочется сегодня вспоминать об этих обстоятельствах.

Неслыханную для русского эмигранта толерантность по отношению к гражданским войнам внутри эмигрантского сообщества. Каждому понятно, что это было нелегко, тем более что Алик был отнюдь не нейтрален и не всеяден: в большинстве споров он всегда занимал собственную, твердую и вполне определенную позицию. И поссориться с ним пытались многие но немногим это удавалось, во всяком случае всерьез и надолго. Ибо, истинный «шестидесятник», выше всех политических страстей Гинзбург ставил простые человеческие ценности. Дружбу. Верность. Человеческую солидарность, не осложненную никакими концепциями, «внеположными» человеку. Внутреннюю личную независимость, «самостоянье человека». Свободу прежде всего творческую свободу, свою и других.

Так было в эмиграции тяжелом испытании для любого человека, быть может, самом тяжелом из выпавших на его долю. Но Алик, один из немногих, умудрился и там остаться равным самому себе.

Потому что именно таким легким, толерантным, мужественным, свободным он был и здесь, в Союзе. В лианозовском содружестве художников и литераторов. За собиранием разрозненных листков поэтического самиздата в первый свободный литературный журнал «Синтаксис»; за собиранием обращений и петиций в защиту осужденных писателей в первый документальный правозащитный сборник «Белую книгу». В мордовских и пермских лагерях, в страшной Владимирской «крытке». В интеллигентском трепе и интеллигентской рефлексии тарусских литературных дач. В накаленной атмосфере московских диссидентских кухонь. В бесконечной круглосуточной пахоте правозащитной работы: сначала в Русском общественном фонде, потом, вдобавок к фонду, в Московской Хельсинкской группе.

Было время, когда Александр Гинзбург был самым знаменитым диссидентом Советского Союза. Он отнесся к этой напасти спокойно, слегка иронически, не особо страдая от своей знаменитости и уж совсем не переживая, когда свет рампы переместился на других героев. Иные из этих героев отнеслись к своей роли с глубочайшей серьезностью, так что как-то само собой получалось, что их, независимо от возраста, стали величать полным именем, а иногда и по отчеству. Алик никогда, кажется, не чувствовал за собой политической миссии. Это, кстати, не означает «уничижения паче гордости»: он отлично осознавал свое место в истории и свою истинную, неполитическую роль роль крестного отца независимого русского культурного процесса и возрожденной российской гражданственности. И в полном соответствии с этой ролью он так никогда и не стал Александром Ильичом. Оставался Аликом Гинзбургом.

Однако никому, кто знал Алика, не пришло бы в голову отнести эту его пресловутую легкость, доходящую до видимости легкомыслия, к самой важной и самой глубинной его ипостаси невероятной трудоспособности. Ни в каком деле Гинзбург не был «свадебным генералом» участие в любом предприятии, начиная от «Синтаксиса» и кончая МХГ, означало для него прежде всего работу. «Работа есть работа. Работа есть всегда. Хватило б только пота на все твои года».

Впрочем, и следующие строки его любимого Окуджавы, тоже, кстати, автора «Синтаксиса»: «Хватило бы улыбки, когда под ребра бьют», прямо и непосредственно относятся к нему, Алику.

Улыбки, слава Богу, всегда хватало. И хватило до конца.

Кончилась жизнь. Веселая, трудная, прекрасная жизнь Александра Гинзбурга.

Кончилась всего лишь жизнь. Осталось нарастающее понимание: мы жили в эпоху, которая сама выбирала себе любимых сыновей. И кто-то из этих сыновей сумел стать не только знаменем знамена преходящи, но и творцом своего времени.

Нам выпала удача жить в этом времени рядом с одним из его творцов.



©   "Русская мысль", Париж,
N 4419, 25 июля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...