КНИЖНАЯ ПОЛКА

 

Лирическая нота

Даниил Чкония.
Медленные холмы.
Стихотворения.

М., «Новый ключ», 2002.
Читатель, хоть немного знакомый с историей литературы, знает, что как-то нам все время не до лирики. То Баратынский не ко времени пришелся, да так и умер полузамеченным, то Тютчев и Фет пришлись не по душе публицистам и пародистам «с направлением» и были зачислены в «чистые лирики», что потом еще целый век понималось как ругательство. Кажется, «серебряный век» мог стать веком лирических откровений, хотя и очень коротким (но если вспомнить все имена, то окажется подлиннее нормального), ан и там были свои несуразности. Например, непризнание высочайшего лирического взлета Иннокентия Анненского, вынужденного издать свою книгу под псевдонимом Никто. Что же говорить о дальнейшем, когда трагический русский лирик писал, «становясь на горло собственной песне»: «Нами лирика в штыки неоднократно атакована»... А дальше пуще: «Что-то физики в почете, что-то лирики в загоне», писал Борис Слуцкий, лирик, стесняющийся лирического чувства.

Ну а сейчас как обстоят дела? О, сейчас все хорошо. Не угодно ли «голубого сальца» вместо лирики? Не хотите ли посмотреть, как дело Жданова живет и побеждает в романе господина С., где лирик Мандельштам вроде бандита с большой дороги, а лирик Ахматова вроде юродивой или побирушки, лижущей сапоги тирану, чье прозвище всем известно и по случайному совпадению начинается на С?

Весь этот исторический ряд прошел перед моим «мысленным взором», когда я получил новую книгу поэта Даниила Чконии, живущего ныне в Кельне.

Даниил Чкония вышел к читателю в 1970-е очень редкими публикациями и единственной книжкой, изданной в Тбилиси и потому не так-то легко находимой. Но любителям поэзии это имя запомнилось. Поэта можно запомнить и по одному стихотворению. Это только кажется, что поэтов много, на самом деле не очень. А лирическое дарование вообще редкость. Даниил Чкония обладатель такого дарования. Не случайно вступительное слово к его первой книге написал такой тонкий лирик, как Александр Цыбулевский, вероятно, самая яркая фигура русской литературы в Грузии 60-70-х.

Лирика не очень приветствовалась в тогдашних издательствах (см выше!), и следующая книга Чконии вышла только десять лет спустя, в 1986 г., уже в Москве. Началась перестройка, и снова оказалось не до лирики тут ироника пошла, смех расставания с прошлым.

Но вот бывают же такие поэты, которым органически не хочется смеяться, даже когда вокруг не остается ни одного несмеющегося. И вовсе не потому, что они такие немыслимо серьезные. Даниил Чкония, например, в жизни человек совсем не грустный, а напротив остроумный яркий собеседник. И стихи у него не грустные, но свет в них не бьет по глазам, а колеблется, то размывая очертания предметов, то высвечивая отдельные детали, фигуры... Это примета лирики. И еще очень важная примета: пространство запечатлевается изнутри, и передается внутреннее же протекновение времени. Для примера возьму вот это «кельнское» стихотворение:

Лирический поэт (именно сам поэт, то есть человек в момент переживания и записи переживания) в данном случае «не понимает» разницы между реками, или шире между странами, потому что он находится внутри себя. Он записывает наблюдаемое, но, сведенное к общему, оно становится как бы вспоминательным; не случайно здесь все передается не зрением, а слухом гул буксиров, крики чаек, бурление воды (тоже звуковое, не визуальное).

Память, памятность вообще в стихах Чконии предельно обострена. Он стремится к точности передачи своего любовного отношения к тем местам, в которых вырастал и жил: Приазовье, Тбилиси, Москва. В его стихах созерцательность всегда согрета чувством, природа живая, творящая, говорящая: «Говори на птичьем языке, / Ты меня поймешь, когда отвечу», обращается поэт к птице. Или из «Романса»:

Любовная лирика нынче большая редкость. В связи с этим даже возникает вопрос: а есть ли вообще поэты?! Потому что поэт не может состояться без любви. Это я, конечно, нарочито заостряю, но мне кажется, что безлюбовный поэт воплощает иной дар злобный. Разумеется, такой «дар» тоже имеет право на существование...

Книга Чконии в этом безлюбовном контексте явно счастливое исключение. Причем поэт не только совершенно замечательно передает собственные любовные чувствования, но умеет увидеть их в искусстве других художников. Таково, например, удивительно пластичное стихотворение «Мотив Шагала».

Вообще любовная аура книги так сильна, что именно она задает общую тональность книги.

Стихи Даниила Чконии традиционны в лучшем смысле этого слова. Он откровенно любуется возможностями русского рифмованного стиха, но в то же время не отказывается и от свободного стиха, причудливый ритм которого позволяет выйти в иное измерение поэзии:

Мне действительно хочется последовать совету поэта: может быть, в этих переулках удастся разгадать тайну лирики, вновь и вновь возникающей, несмотря на...

СЕРГЕЙ БИРЮКОВ


Халле (Германия)



©   "Русская мысль", Париж,
N 4419, 25 июля 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...