РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

 

Замок в Монжероне:
долгое прощание

Будет ли перевернута
еще одна русская страница
во Франции?

Место это известно еще с XI века. Как гласит предание, французский король Генрих I, сочетавшись браком с Анной Ярославной, дочерью киевского князя Ярослава Мудрого, подарил ей эти угодья с находящимся там охотничьим домиком. Известно, что Анна Ярославна любила охотиться. Особенно выделяла она загородную королевскую резиденцию в Санлисе. От нее-то и пошло название замка-мельницы.

замокПерескакивая через столетия, мы опять находим русских на этой земле. В 1951 г. Софья Зернова, председатель Центра помощи русским беженцам во Франции, купила замок. Предназначался он для проживания сирот и детей малоимущих родителей (какое-то время там пансионеркой жила, например, Марина Влади). В помещениях башни осталось свидетельство тех лет: настенная роспись, сделанная известным художником-иллюстратором Федором Рожанковским, чьи альбомы для детей пользовались в середине прошлого века большой популярностью.

В 1975 г. приют прекратил свое существование, и с этого времени здесь стали находить свое первое пристанище политэмигранты из СССР и других стран Восточной Европы, в том числе художники и музыканты.

С начала 80-х Центр помощи возглавляет Никита Алексеевич Струве. В это же время в замке возник русский культурный и духовный центр. У его руля стоял Александр Гинзбург (см. мемуарную заметку Натальи Круглой в «РМ» N4419), помогал ему художник Валентин Тиль. За несколько лет было проведено 26 музыкально-поэтических встреч и художественных выставок. В замке велись философские споры и ставились спектакли. На полюбившиеся вечера приезжали гости из Парижа и других столичных выставкапригородов. В то время в «РМ» существовала даже такая рубрика «Пятницы на Санлисской мельнице».

Сейчас Валентин Тиль вспоминает, как он пытался создать в Монжероне инициативную группу, связанную с московскими и ленинградскими диссидентами. В полной мере ему это не удалось, но две выставки из задуманной им серии «Запрещенные песенки» все же состоялись. На них демонстрировались работы запрещенных в то время в России художников. В большом зале устраивал выставки Вадим Нечаев, президент Ассоциации русских художников в Париже. На торжественном открытии самой крупной экспозиции выступили Н.А.Струве, заместитель генерального директора ЮНЕСКО Юшкявичус и мэр Монжерона.

Еще раньше, в 1978 г., Александр Глезер открыл в поместье первый музей русского авангардного искусства «Русский музей в изгнании». В Монжероне он просуществовал до 1988 г., после чего картины переехали в парижскую галерею Мари-Терез Кошен на улице Кенкампуа (ныне не существующую).

В те же годы проходили ежемесячные лекции архимандрита Плакида (Десея), на которые съезжалось до сотни слушателей. Проводились международные симпозиумы, в частности о творчестве Цветаевой, Мандельштама, о деятельности отца Сергия Булгакова.

В последние годы культурная деятельность на Санлисской мельнице сошла на нет. Все сменилось: и эпоха, и обитатели замка. После распада СССР сюда попадают в основном выходцы из его бывших республик.

На территории замка возвышается часовня Преподобного Серафима Саровского, построенная по планам архитектора Никиты Коваленко и расписанная одним из лучших иконописцев прошлого столетия иноком Георгием (Кругом). Церковь находится в юрисдикции архиепископа Сергия, экзарха Патриарха Вселенского; в настоящее время в ней проводит свои богослужения сербская община.

Селившиеся в Монжероне не платили квартплаты, но покрывали расходы за воду, электроэнергию и газ. До 1999 г. проблем с выплатами не было. Случались задержки, особенно на первых порах устройства жителей на новом месте. Но они были вполне объяснимы, и администрация шла людям навстречу. Одна из бывших обитательниц сих мест показала мне квитанции, по которым она в 1992-1993 гг. регулярно платила по 300 франков в месяц за человека. Сейчас семиметровая комната обходится одному молодому человеку в 600 франков в месяц. Но жилплощадь на территории поместья неравнозначна: есть несколько квартир с удобствами, светлые и просторные (по 80 кв. м каждая). В комнате же пожилого мужчины, живущего в башне, потолок черен от грибка, в непогоду дождь сочится по стенам. Он принадлежит к той категории, кто регулярно выплачивает 163 евро за свои 26 метров (с ним живет еще мальчик-подросток) и соблюдает все правила проживания.

Нынешняя русская колония чрезвычайно разношерстна. Пианистка, вдова известного дирижера, художник, журналист, певцы и музыканты из русских ресторанов. Немало безработных, живущих на пособия, есть люди без документов, т.е. нелегальные иммигранты. Случаются потасовки. Так, один из жителей замка отбывает сейчас восьмилетний срок в тюрьме. В нескольких семьях идут бракоразводные процессы, причиной которых стало рукоприкладство. Происходили взломы помещений: сломали, например, дверь в мастерской художницы Галины Махровой, выставили ее картины и личные вещи на улицу, в результате часть вещей пропала. выставкаБыла вскрыта дверь в помещение, где хранились книги ИМКА-Пресс. Их тоже выбросили, а комнату оборудовали под дополнительное жилье. Исчезла и редкая икона, написанная в ателье Зинаиды Серебряковой. Раньше в большом зале справлялись свадьбы. На последней произошли такие некрасивые события, что больше праздники не устраивались.

Эти грустные факты к сожалению бросают тень на все население замка, среди которого, как говорит Н.А.Струве, «есть очень хорошие, приличные люди; часть из них не выдержав такого беспредела покинула эти места, другие терпят, потому что деваться некуда». Всего здесь зарегистрировано 32 семьи, общая численность 72 человека, в том числе 20 детей.

В чем же суть дела? В последние два-три года часть жильцов стала отказываться участвовать в расходах по коммунальным услугам. Не потому что не могли, не хотели. «Никто из диссидентов ни за что не платил. Почему мы должны?» услышала я и такую реплику. Задолженность росла и в нынешнем году дошла до 370 тыс. франков. Годовая оплата в сумме составляла 500 тысяч. Жильцам удавалось вносить половину, а оставшуюся часть добавляли из наследства, полученного центром еще 20 лет назад (за истекшее время и оно растаяло).

Я много раз собирал собрания, говорит Струве, и просил проживающих исправно вносить установленные суммы. Всегда можно попросить у фондов и других благотворительных организаций дополнительной помощи, но они не могут брать на себя все расходы, для этого нужны совместные усилия. Два года назад сложилась такая ситуация, когда люди, занимающие лучшую жилплощадь, перестали за нее платить (при этом они имеют машины и летом ездят в отпуска). Прибегали они и к подделкам документов, но делали это неумело, и квитанции пестрели грамматическими ошибками. Тем самым они подводили соседей, живущих в более тяжелых материальных условиях, которые в свою очередь старались не опаздывать с платежами. Но постепенно, глядя на первых, и многие другие (но не все!) переставали платить в срок.

Комитет Центра помощи начал бить тревогу еще в 1999 году. Уже тогда за подписью казначея жильцам рассылали предупреждения о кризисной финансовой ситуации с просьбами погасить долги. Вскоре, не видя выхода из создавшегося положения, Н.А. Струве передал управление замком ассоциации «Дать жилье» («Пур ложе»). Генеральный совет департамента Эсон и мэрия Монжерона в декабре 2001 г. выделили 300 тыс. франков сумму, рассчитанную на изучение ситуации и переселение семей, живущих в неподходящих помещениях.

19 июня этого года угроза остаться из-за неуплаты без света и воды обернулась реальностью. После демонстрации с лозунгами и требованиями, проведенной у мэрии города, и усиленного сбора средств среди закоренелых неплательщиков (удалось внести одну треть от суммы долга), подача воды возобновилась. Без электричества же обитатели замка жили целый месяц (после очередной выплаты дали и свет).

ПятницыАссоциация «Пур ложе» предлагает семьям заключить с ними контракт, по которому обязуется в двухгодичный срок найти им более подходящие квартиры. Подписывать этот контракт, несмотря на желание улучшить жилищные условия, около половины семей не хочет. Боятся, что их выселят «под мост» или во временные помещения, после чего они должны будут сами решить вопрос своего размещения. «Мы хотим остаться в Монжероне, а нам предлагают Гриньи и Куркурон, города с проблемным населением», свидетельствует один из активистов.

Официальные представители ассоциации Жаннин Дурс и Жорж Эбре в открытом письме жильцам заявляют, что на улице никто не останется и что переселение будет осуществляться «исходя из норм в области социального жилья». Ж.Эбре считает, что замок должен быть срочно отремонтирован и положение нелегально проживающих на его территории прояснено. К тому же этому месту необходимо дать юридический статус, который позволит просить помощи у государства. «В других центрах временного размещения беженцы остаются не более полутора лет. А в этом живут десятилетиями», констатирует Ж.Эбре.

Даже, если вопрос с переселением урегулируют, русская страница замка будет перевернута, грустит женщина, прожившая здесь несколько лет. Жаль, мы всегда считали эту территорию частичкой русской земли во Франции.

Н.А.Струве не хочет терять надежды спасти хотя бы часть поместья и церковь, но признаёт, что дело крайне осложнилось последними событиями:

Вся беда в том, что расселением русских беженцев никто, кроме нашего центра, не занимался. Толстовский фонд решал только юридические вопросы, да и тот закрылся. Люди все шли и шли к нам, в основном это были матери с маленькими детьми, умолявшие дать им хоть какой-то кров. Мы, как могли, размещали их в замке. Результат налицо.

Недавно закрылся русский центр в Медоне. На очереди монжеронский Центр помощи?

ЕЛЕНА ЯКУНИНА


Париж



©   "Русская мысль", Париж,
N 4420, 1 августа 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...