РОССИЯ СЕГОДНЯ

 

По русской провинции:
Арбат впадает в Волгу

Здесь все как на старом Арбате: мостовая, забывшая грохот и наглость автомобилей; праздные толпы непуганых пешеходов; веселые коробейники, чувствующие себя на улице как в собственной лавке; старинные особняки, уступившие гордые свои стены крикливой рекламе; художники, зазывающие на мольберты смущенных девиц; седой флейтист, насвистывающий что-то из Гайдна; гирлянды фонарей, по вечерам плывущие над толпой, как воздушные шары...

Остальное как в Саратове.

На площади между рынком и цирком лукавая цыганка с голубым попугайчиком предложила мне изведать счастья. Я положил ей на ладонь пятирублевую монету, и крохотный труженик, хохлясь и трепеща крылышками, ловко вытянул клювиком из лоточка плотно свернутый билетик. Я развернул его и прочел: «Пойдешь прямо найдешь удачу».

Груженный яйцами, творогом, медом и зеленью, которые купил на знаменитом рынке (саратовцы уверяют, что их крытый рынок первый такой в России, ибо крышу над ним вознесли еще в 1914 году!), я возвращался в гостиницу «Волга» два квартала вниз по прямой, как стрела, улице Кирова, которую народ окрестил саратовским Арбатом.

Тут следует заметить, что саратовцы всем числам предпочитают первое. Из местной энциклопедии явствует, что Саратов во всем впереди: тут вам и уже упомянутый рынок, и первый в России стационарный цирк братьев Никитиных (по секрету: те же братья на 10 лет раньше, в 1873 г., открыли такой же в Пензе), и первый русский социалист Чернышевский... А вот про Арбат все же признают: первый в Москве. Зато в Саратове уж точно второй.

Я живу в бывшей «Астории», с балкона которой 77 лет назад Илья Ильф наблюдал, как по тогда еще Немецкой улице, громыхая цилиндрами, проносятся чудо-автомобили из гаража знаменитого в Саратове механика и гонщика Захария Иванова будущего Адама Козлевича, владельца незабвенной «Антилопы Гну».

Корреспондент «Гудка» Ильф приплыл в Саратов на агитационном пароходе «Герцен» с тиражом IV Крестьянского займа. Вот что он сообщал в «Гудке» 30 июля 1925 г.: «Белоснежный "Герцен" украшен плакатами и транспарантами, далеко видными с обоих берегов Волги...» Ему вторили от 6 августа «Саратовские известия»: «Нас не победили ни ружьем, ни танком, не одолеют и иностранным банком. Все на тираж!» В тот же день «Герцен» пришвартовался к пристани Саратова, и, прочитав местные известия, Ильф выписал лихую прибаутку в свою записную книжку...

А спустя несколько лет на тот же тиражный пароход, назвав его «Скрябин», Ильф и Петров усадили «нечистую пару» Остапа Бендера и Кису Воробьянинова, преследующих «бриллиантовые» стулья, купленные на аукционе театром Колумба. А ведь и тут все верно: на «Герцене» с Ильфом плыл и театр «Синяя блуза». Герои «Двенадцати стульев» пережили на Волге поистине «волшебную ночь» и, по всем законам приключенческого романа, переплыли в «Золотого теленка» в сказочный Арбатов.

Саратовские краеведы и толкователи этих удивительных событий без особого труда доказали, что фантастический Арбатов не что иное, как Саратов 20-х годов. И не в память ли о сочинителях, увековечившх в своем бессмертном романе их город, саратовцы нынче назвали любимую улицу своим Арбатом?.. Впрочем, с этой улицы и началось знакомство Ильфа с будущим Арбатовым. По крутому волжскому взвозу корреспондент «Гудка» поднялся к городскому саду «Липки» и, минуя площадь Фонтанов, на которой (как и сейчас) стоял храм «Утоли мои печали» (но еще не было памятника Чернышевскому), вступил на Немецкую. Вскоре он уже стоял на балконе «Астории».

Теперь с балкона «Волги» я гляжу на Саратовский Арбат, улицу пешеходов, одну из самых старых и самую современную в городе, где все смешалось: век XVIII-й с причудливой готикой (когда по указу Екатерины сюда хлынули немцы, построив самую каменную в городе улицу); дворянские и купеческие особняки XIX-го (на одном из них лепится барельеф саратовского газетчика Ивана Ларионова, 150 лет назад сочинившего ту самую «Калинку»); ХХ-й, разделивший католический собор на две половины: со двора вход в храм, с улицы в кинотеатр «Пионер»; и, наконец, ХХI-й: на наших глазах он возносит к небесам сверкающий стеклом и сталью торговый дом «Садко», пожирающий и смиренный храм, и гордого пионера. Непостижимы пути Господни! На закате нэпа Ильф наблюдал персонажей «Золотого теленка», уходящих в небытие. И вот на той же улице гремит, ликует, «съезжает с крыш» нэп «перестройки», возвращающий на сцену неуемных Остапов.

Напротив гостиницы, через дорогу, здание бывшего торгового дома «Андрей Бендер и сыновья». Не отсюда ли, гонимый советской властью, и вышел великий комбинатор в поисках своего вожделенного Рио-де-Жанейро? Интересно, остались ли в Саратове его родственники? Открыв городской телефонный справочник, удивляюсь, сколько в Саратове замечательных фамилий: Азеф, Гомер, Ленин... Бендер! Звоню: «Простите, это семья Бендеров?» «Перестаньте хулиганить! визжат в ответ. А не то позову милицию!» От неожиданности и вовсе наглею: «Лучше позовите Остапа», и кладу трубку. Что ж, тогда зайду в бывший торговый дом, где теперь помещаются «Свадебные платья напрокат» и редакция «Большой Волги».

Редактор газеты Евгений Федорович, родом из Пугачева, с чапаевской фамилией Саблин, бросив все дела, с ходу переключается на Ильфа и Петрова. Подводит меня к распахнутому окну и увлеченно рассказывает:

Видите то здание, с башенкой? В те времена там устроили столовую «Друзья беспризорного ребенка». Название годилось в «Золотой теленок». Но Ильф и Петров переименовали «Друзей ребенка» в «Бывшего друга желудка», закрыв его, как вы помните, «по случаю учета шницелей». Свято место пусто не бывает сейчас тут открыли кафе «Бедный студент». А вон тот особняк, на углу Максима Горького, принадлежал саратовской династии мукомолов братьям Шмидтам. Помните конференцию детей лейтенанта Шмидта? Паниковскому тогда досталась «республика Немцев Поволжья», к которой примыкал «золотой арбатовский участок» нынче это наш Саратовский Арбат. А в особняке братьев Шмидтов «новые русские» открыли ресторан «Камелот».

Внезапно с улицы, запруженной людьми, от моря голов вверх, к Саблину, взвиваются с десяток рук и несутся голоса: «Евгений Федорович, к нам!»

Извините, зовут на кросс, объясняет редактор. И, сняв пиджак, бросается к двери.

Заинтригованный, спешу следом. На улице ожидает стайка загорелых мужчин и женщин, возглавляемых усатым и радостным человеком. Он протягивает мне руку, и я узнаю, что инженер Юрий Яковлев не только бегает вот уже 20 лет, но и увлек за собой пять тысяч саратовцев. Сам губернатор Аяцков официально признал команду Яковлева. Увидев как-то бегущую по городу сотню людей с вдохновенными лицами, сказал: «Это мои бегуны». После чего Юрия Яковлева назначили Главным Бегуном Саратова, положив зарплату.

«Яковлевцы» берут старт от огромного куба, вещающего: «Грандиозное снижение цен!» Стрелка от восклицательного знака указывает на загадочный магазин «Элефант», на дверях которого читаю поистине небывалое: «Скидки на все товары 90%!» И, кажется, начинаю понимать, чтó так привлекало Ильфа. Минуло три четверти века, а на этой улице все та же «небывальщина». Слева, над кафе «Веселый Роджер», развевается пиратский флаг череп и кости; справа обещают «tкte-а-tкte» и приглашают на работу «продавца хот-догов с медицинской справкой». В доме с датой на фронтоне «1888», по обе стороны которой трубят гипсовые ангелы, фирма «Отто» приглашает на выставку «Ткани ХХI века»; а прямо напротив зовут к экзотическим бочкам: на одной сияет золотом «Вино из Франции», на другой «Живое пиво». Между бочками охранник, похожий на Шуру Балаганова, держит вывеску с риторическим вопросом: «Хочешь еще пивнее?» Мимо проходят желто-голубые топ-девочки, высокие, изящные, «мобильные» на груди реклама самого современного в мире телефона. А в воздухе между деревьями реет стяг, на котором алыми буквами полощется древнее, как мир, слово «Соблазн».

Здесь есть всё, даже своя газета. «Саратовский Арбат» продают бойкие мальчишки: «У Мадонны будет сын!», «Маньяк зарезал маньячку!», «Дом с привидениями!». На последней странице нахожу вести и с улицы Кирова. Сообщают, что некий гражданин на фишку в 10 рублей выиграл в казино «Топаз» 10 тысяч долларов. А почему бы и мне не попробовать? В кармане счастливый билетик от попугайчика: «Пойдешь прямо...» Ну, вот и «Топаз».

Я покупаю десятирублевую фишку и, показав свое «счастье» невозмутимой красавице, администратору Оле Титовой, спрашиваю:

Видите, мне обещано. Смогу я выиграть десять тысяч?

На эту фишку можно выиграть 350 рублей, отвечает она. А там уж как повезет. Есть фартовые люди. Вы на таких не похожи.

Значит, не советуете ставить?

Отчего же? Кто не рискует тот не пьет шампанское.

Ставлю на «красное». Несколько секунд и все кончено.

Вам же было сказано, смеется Оля, «идите прямо». А вы завернули.

Интересно, Остап Бендер играл в рулетку? размышляю я.

А зачем ему рулетка? У Остапа было «400 способов честного отъема денег». Впрочем, в Саратове его бы интересовали только женщины.

Почему?

У нас же здесь одни красавицы. Во-первых, еще при Елизавете после войны с турками сюда был сослан пленный султан, а с ним и весь его гарем. Во-вторых, Екатерина ссылала «в глушь, в Саратов» всех своих соперниц.

Выйдя на улицу, с каким-то новым интересом гляжу на наследниц древних и славных родов, не только сохранивших свою красоту, но и подаривших России саратовских мужчин: Олега Табакова, Леонида Собинова, Николая Чернышевского...

Олег Табаков (чья фамилия вместе с такими производными, как Табакуров и Табанюхов, занимает чуть не половину саратовской телефонной книги) давно живет в Москве; Леонид Собинов (чья дочь Светлана была женой еще одного здешнего сына Льва Кассиля) оставил свое имя Саратовской консерватории, мимо которой я иду прямо к Чернышевскому; что касается Николая Гавриловича, венчающего своим присутствием площадь Фонтанов, на которую выходит Саратовский Арбат, то он не только родился, но, видимо, уже навсегда останется в родном городе, тревожа его вечным русским вопросом: «Что делать?»

Когда-то, во времена Ильфа, здесь же, у парка «Липки», стоял, тщетно ожидая седоков, чудо-автомобиль, собранный гениальным автомехаником из железок, найденных на свалках. В автомобиле дремал хозяин. Чтобы не будили понапрасну, написал на дверце: «До Волги 1 рубль». Между тем до Волги отсюда всего один квартал.

Теперь у подножия памятнику Чернышевскому стоит старая «Волга», приватизированная бывшим таксистом и вновь пущенная в автопрокат. «Сколько до Волги?» спрашиваю я. «А сколько дашь?» спрашивает таксист. Наверное, не слыхал про Адама Козлевича...

ЛЕОНИД ЛЕРНЕР


Саратов Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4422, 12 сентября 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...