МИР ИСКУССТВА

 

Времен связующая нить

Выставке «Мане Веласкес»
в парижском музее Орсе

В начавшемся сезоне кураторы музея Орсе, кажется, решили сойти с протоптанной дороги ретроспектив последних лет и найти новые ракурсы в освещении творчества известных художников.

Открывшаяся 9 сентября выставка «Мане Веласкес. Испанская манера в XIX веке» амбициозная затея парижского музея Орсе и нью-йоркского «Метрополитен», куда экспозиция отправится в следующем году.

Мане-1 Влияние испанской живописи на творчество французских мастеров второй половины XIX века отчасти объяснялось атмосферой, царившей в те годы в стране. Императрица Франции Евгения, испанка, урожденная графиня Монтихо, слыла в Европе законодательницей мод. Неудивительно, что в период Второй империи главный музей государства регулярно пополнялся именами, творившими по другую сторону Пиренеев. Первые работы живописцев с Пиренейского полуострова появились в Лувре еще в начале века в результате завоевательных походов Наполеона I. Несмотря на то, что большую часть награбленных ценностей пришлось вернуть после его падения, кое-что все же осталось во Франции. Свою лепту в пополнение коллекции внес и Луи-Филипп, который отправил экспертов теперь уже на официальные закупки. Последние привезли с собой четыреста картин, в том числе Риберы, Сурбарана, Веласкеса и Мурильо. Для новых поступлений в Лувре была открыта специальная галерея, куда не иссякал поток посетителей.

После обучения в мастерской Кутюра устремился в Испанию и Эдуард Мане. Здесь он без устали копировал своих великих предшественников, здесь же зародилась его любовь к Веласкесу и Гойе. Академизм несравненного Рафаэля стал блекнуть перед силой реализма, с которой испанские художники изображали придворных карликов, нищих и бродяг. А их жанровые сценки настолько полны жизни, воздуха и движения, эмоций и чувств, что отныне Мане навсегда пошел дорогой, подсказанной ему этими живописцами.

В 1865 г. Мане совершил путешествие в Мадрид, где полностью посвятить себя изучению творчества любимых живописцев. По возвращении из поездки он писал Бодлеру: «Дорогой мой, наконец-то я знаю Веласкеса и заявляю Вам, что это самый большой художник, из всех когда-либо существовавших. Я видел в Мадриде около сорока его полотен, и все они шедевры».

Экспозиция в Орсе задумывалась не как демонстрация произведений художников, копировавших мастеров другой страны и ушедшей эпохи. Еще меньше музейные работники хотели представить обычные зарисовки путешествий французов в соседние края. Напротив, они ставили перед собой задачу вскрыть и показать, какое влияние оказала живопись двухсотлетней давности на художников XIX века и как они, извлекая уроки из опыта своих предшественников, шли к созданию новой живописи.

Начало выставки посвящено творчеству Мурильо («Мальчик с собакой» из петербургского Эрмитажа и «Непорочное зачатие»), Сурбарана («Молитва Святого Франциска»), Веласкеса и неизвестных мастеров его школы (один из портретов инфанты Маргариты, ранее считавшийся его собственной картиной).

В заслугу организаторам нужно поставить хорошо продуманную развеску полотен по залам (чем вообще отличается музей Орсе). Продвигаясь по ним, замечаешь вначале «Мертвого солдата», ранее приписываемого Веласкесу, и через некоторое время останавливаешься перед «Мертвым тореро» Мане. Композиция одна и та же, но молодой художник не срисовывает, а старается уловить знаменитые испанские контрасты черного и белого, усвоить легкость кисти в изображении трагического сюжета. Мане-2Мане был поражен манерой Веласкеса создавать портреты во весь рост, на которых исчезала грань между полом и задним фоном, а все пространство холста превращалось в единый воздушный поток. Иллюстрацией постигнутого им приема служат два полотна Мане «Флейтист» и «Трагический актер», которым на выставке предшествует вдохновивший француза портрет шута Пабло де Вальядолидо работы Веласкеса. Магический черный цвет испанцев и его комбинации с серыми и белыми красками не оставляли Мане в покое.

В предпоследнем зале висят два его портрета нищих-философов, перекликающихся с «Мениппом» Веласкеса. В них тайна черного цвета кажется разгаданной. Те же противопоставления в цвете на портрете Эмиля Золя: густо-черный пиджак писателя оттеняется мягкой серой материей его брюк и резко-белыми листами развернутой книги.

Интересна небольшая деталь этого портрета, которая вряд ли ускользнет от глаз внимательного зрителя. Над рабочим столом писателя в одной раме заключено три работы. По крайней мере две из них не случайно размещены на полотне: это всем известная «Олимпия» самого Мане и гравюра Веласкеса. Тут и признательность художника Эмилю Золя за то, что тот вступился за него при очередном отказе жюри выставить картину Мане на Салоне. Тут и нескрываемое преклонение перед живописью идальго, и, быть может, напоминание о том, что «Обнаженная маха» другого испанца сыграла не последнюю роль при разработке образа главной героини «Олимпии». Как и Гойя, Эдуард Мане изображает не богиню, которую уже не раз писали Джорджоне, Рембрандт и Тициан, а земную женщину, может быть, даже слишком земную, не идеализируемую и лишенную всякого ореола.

Франсиско Гойя второй оказавший влияние на Мане испанский художник, и ему отведено в экспозиции отдельное помещение. Его «Махи на балконе» повешены рядом со входом в соседний зал так, что, созерцая их, ваш взгляд не может не остановиться на виднеющемся в дверном проеме «Балконе» Мане. Сходство двух произведений поразительно и не требует рассуждений.

Последний штрих: на выставке оказалось три портрета Берты Моризо работы Мане: ее черты легко узнаваемы в облике одной из дам на «Балконе», а в конце экспозиции висят два небольших изображения свояченицы художника: поплечный портрет и сидящая дама с веером, которым она закрывается от зрителя. Первые два дают возможность судить о характере художницы по деталям ее лица, и все же самая большая сила исходит от последнего, меньшего по размеру, но емкого по передаче чувств холста.

Выставка позволила собрать в относительно небольшом пространстве произведения из мадридского Прадо, лондонской Национальной галереи и нью-йоркского «Метрополитен». Публике предоставлена редкая возможность сравнить рассеянные по миру работы живописцев и, быть может, развить заявленную тему.

ЕЛЕНА ЯКУНИНА


Париж



©   "Русская мысль", Париж,
N 4423, 19 сентября 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...