ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Андрей Эрис
Александр

Одетый в форму офицера Красной армии со споротыми погонами, держа в руках вещевой мешок, он на минуту остановился посреди тюремной камеры в нерешительности, прикидывая в уме, как вести себя с новыми знакомыми, которых было трое.

Что стоишь, командир, присаживайся! пригласил его один из обитателей, кусочком гребешка в задумчивости гладивший себя по голове.

Александр сел на свободную нару и попытался принять независимый или хотя бы равнодушный вид. Это ему мало удалось, так как в тюрьмах равнодушие и независимость вообще редкие вещи, а тем более для человека мало знакомого с новым для себя тюремным образом жизни.

Тот, кто обратился к Александру, был здоровяк лет двадцати восьми по кличке Вова-Слон. Имя и фамилия его были Сергей Иванов, от слона у него в сходстве были: огромный рост и рука толщиной в ляжку нормального человека. Вова-Слон был совсем лысый, лишь по вискам у него росли длинные пряди тонких светло-русых волос. Маленькие, узко посаженные голубые глазки, длинный и острый нос на круглом лице дополняли сходство со слоном и давали верную ориентировку на его личность сотрудникам милиции. Одет он был в коричневое длиннополое пальто, без пиджака, в розовой, застегнутой на все пуговицы до самого горла сорочке. На руках у Вовы-Слона было несколько больших и мозолистых бородавок, от которых он пытался избавиться иногда прижиганием, иногда срезанием, а чаще простым откусыванием. Посажен Вова был года два назад за кражи с областного мясокомбината под Ленинградом. Он бежал от преследовавших его оперативников километра четыре по пересеченной местности, но был задержан в районе совхоза имени Баумана, в двух километрах от железнодорожной станции, которая спасла бы его, наверное, от тюрьмы, если бы Вова-Слон просто сообразил бросить для облегчения бега два куска говядины, которые все это время держал под мышками. Эти два куска, по сорок килограммов каждый, и были основной уликой для следствия. Вова каялся своим товарищам по камере в том, что сразу не догадался выкинуть это проклятое мясо, а следователю на допросах твердил, что хотел есть и совсем обезумел от голода.

Вова очень хотел выйти на волю и поэтому очень грустил. Когда ему становилось совсем тяжко, он доставал маленький кусочек расчески и причесывался.

Вторым обитателем, который больше понравился Александру, был кудрявый длинноволосый брюнет с правильными чертами лица, лет тридцати пяти, с аристократическими манерами. Брюнета звали Жора-Жоголь. Жора был страстным поклонником оперетты и, разъезжая по городам, непременно посещал местные театры. Многих актрис он знал в лицо, и не только, как он говорил, в лицо, но был знаком и лично. Артистов Жоголь тоже знал почти всех, знакомился с ними запросто и, посещая дорогие рестораны, вел шикарную жизнь, которую обязан вести каждый уважающий себя вор-гастролер.

Жора воровал на вокзалах ручную кладь у прибывающих и отбывающих в разных железнодорожных направлениях граждан.

Попался Жора случайно, после того как черт его попутал первый раз продемонстрировать свое мастерство на речном вокзале. Там народ оказался какой-то чуткий, и Жору сначала спихнули с пристани в воду, а затем грубые матросы-речники выловили Жору и изрядно помяли ему бока. Жора с тех пор проникся ненавистью к пароходам и теплоходам и клялся себе, что по выходе из тюрьмы переквалифицируется в вора-домушника, будет красть исключительно по квартирам, путешествовать перестанет, женится на знакомой артистке и остепенится.

Третий обитатель совсем не понравился Александру. Это был маленького роста невзрачный человек, которому лет можно было дать от сорока до шестидесяти. Его называли «дядя Ваня». У него были невьющиеся бакенбарды, одет он был в кальсоны, такую же рубаху и в нарушение тюремного режима лежал на верхних нарах под одеялом. Дядя Ваня был по специальности вором, который забирался ночью в комнаты к спящим гражданам, расхаживал там как у себя дома и уносил небольшого размера, как правило, ценные вещи: деньги и золото. Дядя Ваня был похож внешностью на кота, и Вова-Слон так и говорил дяде Ване перед сном заботливо: «Клади спать свое мурло». Дядя Ваня, считавший себя из ряда вон красивым и молодым, как он выражался, «пареньком» и чутко относившийся к замечаниям о своей внешности, обычно отвечал Слону, что у него, приятного парнишки, хромовое личико, а у Слона кирзовая образина.

Это были, конечно, незлобные шутки, которыми обменивались друг с другом сокамерники, и Вова-Слон не сердился на дядю Ваню, который был коренным обитателем тюрьмы. Как говорили, сидел он уже года три или четыре, а может быть и все пять. Все о нем забыли, и то ли потеряли документы, то ли еще как, но дядя Ваня считался человеком очень больным, и ему было разрешено в дневное время лежать на нарах и получать диетическое питание. Ко всему прочему он был начитан, утверждал, что владеет даже иностранными языками, знал много ругательств, острот, пословиц и поговорок. Был неугомонен и весел, скучал по крепкому чаю, по гармошке, на которой, как он сам говорил, играл виртуозно, и по своему Балтийскому вокзалу в Ленинграде.

Здравствуй, Божий человек, присаживайся! обратился дядя Ваня к Александру, который, тем не менее, уже сидел и даже осматривал свою нару, намереваясь поудобнее устроиться.

Расскажи, если хочешь, Саша, за что тебя сюда, к нам.

Александр стал рассказывать, что он командир взвода и оклеветан по доносу, а теперь находится здесь.

Вова-Слон почему-то захохотал.

Жора-Жоголь пояснил:

Это мы знаем, Сашок, кто ты и откуда, и как за тебя твои товарищи по армии, арестованные, чемоданы несли, и кто ты сам есть. Мы это всё знаем. Здесь все сразу друг про друга узнают.

Мы хотим узнать, какая твоя философия, важно изрек дядя Ваня в свою очередь, скоро ли война кончится, и какое там положение на фронтах.

Нормальное. Мы должны победить.

Кто это «мы»? переспросил Вова-Слон. Ты, что ли?

Мы, советские люди, уточнил Александр.

Какие там люди, Шура, дядя Ваня засмеялся, там один черт на блюдце!

Александр, не зная, что ответить, замолчал.

Молчит! сообщил дяде Ване и Жоре Вова-Слон.

Сашуля! Дядя Ваня обратился к Александру: Слышишь, чего тебя к нам направили? Мест, что ли, в других камерах нет там все такие сидят, как и ты, а нам-то ты на что нужен?

Александр снова не успел ничего ответить, потому что Слон задал свой вопрос:

Правительственные награды имеешь?

Какое это имеет значение?

Все, кроме Александра, засмеялись:

Большое: если ты орденоносец, то тебе льготы полагаются: героям труда и войны к параше вне очереди!

Дядя Ваня неожиданно для всех прекратил смех. Грубым и скрипучим голосом он четко произнес:

Слышишь, Сашура, чего ты молчишь? Мы тебе сейчас сразу рога за неуважение поотшибаем, если нам не объяснишь, кто ты тут и зачем! Ты что, плохо понял?

Он гордый, сказал Вова-Слон, или злой, а может голодный. Если не сделает оскал на власть, то точно долго не проживет.

Александр в недоумении посмотрел на Вову-Слона.

Встань вот сюда, а то на матрасе всех клопов передавишь, посоветовал Александру дядя Ваня.

Боевой офицер, ничего не подозревая, встал посреди камеры и, вопросительно глядя на дядю Ваню, почесал большим пальцем лоб. Жора тоже встал и, положив локти на верхние нары, рассеянно смотрел на стоящего перед ним Александра; казалось, он что-то вспоминал, а может быть, просто хотел добавить еще что-то к словам дяди Вани. Что хотел сказать Жора, так и осталось неизвестно, потому что вместо дальнейших разговоров Александр получил неожиданный и ловкий удар ногой в живот. Вскрикнув, молодой офицер, согнувшись пополам, отлетел к стене, упал на колени и оказался стоящим на коленях; из горла его раздались какие-то нечленораздельные звуки.

Он еще и дразнится! Вова-Слон без лишних напоминаний, лишь ориентируясь на свой жизненный опыт, быстро вскочил с нары и, подойдя к хрипящему Сашку, размахнулся, обхватив кулак одной руки ладонью другой, и затем сверху вниз обрушил эту боевую конструкцию на шею морально и физически подавленного противника.

Жора присоединился к Вове, и они принялись вдвоем не очень сильно, но в большом количестве пинать голову и тело Сашка ногами, при этом как-то весело и совсем нестрашно.

Для любого человека, смотрящего на все это дело со стороны, Вова и Жора напомнили бы двух веселых подвыпивших футболистов, вышедших из ресторана после того, как они там здорово отметили победу на первенстве, и демонстрирующих теперь окружающим, в том числе и восхищенному швейцару, свое мастерство с помощью пустой консервной банки.

От вида этого зрелища дядя Ваня пришел в неописуемый восторг, который называл по-научному экстаз.

Он заливался нежным смехом, хлопал в ладоши и трясся всем телом, будто пытался отбить в лежачем положении чечетку, стуча по нарам сухонькими ногами; одеяло с него слетело, и он в своей кальсонной паре напоминал почему-то древнеримского патриция. Ему, по всей видимости, доставляло большое эстетическое наслаждение подобного рода действо, которых за свою бытность в тюрьмах он перевидал немало. Развивающаяся перед его взором сцена была комедийной, и дядя Ваня, как истинный тюремный театрал, просто веселился, отдыхая душой от монотонной действительности тюремного образа жизни.

Я не верю тебе, Сашок! с пафосом наконец произнес Жора и, прекратив бить своего подопечного, принялся вместе с Вовой рассматривать лежащего поперек камеры под окном Александра.

Смотри, по стойке «смирно» лежит. Без сознания, а устав выполняет, назидательно сказал Жора Вове.

Действительно, Александр лежал по классической стойке «смирно», даже голова не была повернута вбок, а смотрела вверх. Глаза были закрыты.

Слон сел на нары, достал кусочек расчески и стал приводить свою прическу в порядок.

Может, он головой стукнулся и помер а, дядя Ваня? Жора не то, чтобы испугался, а удивился неподвижности Александра.

Ты глаз ему посмотри, сказал дядя Ваня, как доктор. Может, он еще и жив.

Жора наклонился и большими пальцами раздвинул глаз Александра.

Смотрит на меня! Жора пристально вглядывался в пациента. Глаз выпучил и в меня смотрит!

Когда умирают глаза к мозгу закатываются, объяснил дядя Ваня, а это он, значит, жив и здоров.

Значит, мертвым прикидывается! догадался Жора. Вот как! Пока там его товарищи на фронтах кровь за свободу родины проливают, он здесь бессознательным прикидывается, Жора плюнул в лицо Александра, у, паразит, предатель родины!

Жора-Жоголь, негромко отбивая ногами ритм, взглянул на дядю Ваню.

Святые слова, заверил его дядя Ваня.

Вова-Слон взял вещмешок Александра и вытряхнул содержимое на пол. Из мешка выпала куча тряпок. Порывшись в них, Вова обрадованно сообщил:

Табачок есть!

Дядя Ваня быстро свернул из трофейной махорки большую самокрутку, шутливо названную им «аэродинамической трубой».

Дым поплыл под потолком.

Слон аккуратно положил тряпки на лицо Александра.

Пенсне, усы и трусы не играют! голосом опытного карточного игрока объявил дядя Ваня.

Вова-Слон засмеялся.

Жора, пританцовывая, стал снимать сапоги с лежащего Александра:

Портянок специально много намотал, гад, чтобы труднее был снимать, беззлобно сказал он. Ну ничего, мы снимем не такие трудности преодолевали! Упершись ногой в живот Александра, он поочередно с трудом стащил два сапога.

Ножки мои, ножки, чего вы хотите: вина или сапожки? загадочным голосом спросил дядя Ваня.

Вина, дал ответ Жора, разглядывая портянки.

Неправильно, не угадал, студент, сапожки, дядя Ваня тоже заинтересовался ногами Александра.

Хороши портяночки. Производства суконно-камвольной фабрики «Привет Октябрю»! Ты уж, Жорик, их с него сними, в банный день найдем кому постирать. Это, наверное, креп-жоржет или даже маркизет.

Мадаполам, отозвался Слон, я знаю: мы у одного мужика в дому такого целый моток взяли, только тот синий был, а этот розовый.

Нет, это крепдешин натуральный, Жора специально поддразнил Слона, видишь, как блестит!

Ты еще скажи, что фильдекос что я, дурак, что ли?

Не дурак, ты самый умный, за что я тебя и ценю, Жора потрепал Слона по шее, Вовик!

Слон сбросил руку Жоры, но по его лицу было видно, что Жора ему был другом, понимали они друг друга и больше ничего, а это самое главное: Слон сильный, а Жора умный, чего еще надо друзьям. Правда, никто это слово «дружба» вслух не произносил, но так оно и должно быть между единомышленниками.

Слон при помощи пальцев рук быстро скрутил портянки Александра и бросил их под нару.

Носочки! вскликнул негромко Жора. Серые, вязаные. Дядя Ваня, тебе анчоусы нужны?

Дядя Ваня обстоятельно проинструктировал:

Если они дырявые не нужно, пусть сам носит, нам ни к чему. Мы не крохоборы какие-нибудь, и, подумав, добавил: Ты, ему, Жора, свою обувь-то на ноги одень, а то неприлично может получиться, если в камеру заглянут. Спросят: он сюда босиком что ли пришел, как Лев Толстой? Подумают, что это мы его раздели.

Да скажем им, что он в карты свои баретки проиграл на этапе! сказал Слон. Скажем, что он азартный: сам такой и нас на игру подбивал: пугал в шахматы, мол, всех вас обыграю! Вот и проигрался.

Жора немного посмеялся над словами Слона и принялся тщательно изучить ноги Александра. Носки ему не понравились. Он обул Александра в свои полуразвалившиеся ботинки и надел себе на ноги офицерские сапожки.

Вот это класс! сказал дядя Ваня. Теперь хоть в Кремле, перед всем Верховным советом депутатов трудящихся выступать не стыдно. Хоть румбу можешь сплясать, хоть краковяк все одно хлопать они тебе в ладоши будут.

Жора слегка ударил ногой лежащего неподвижно Александра.

Как-то он подозрительно лежит. Может, действительно занемог, может, он головой хлопнулся, темечком?

Доктора надо позвать, пусть его полечат, задумчиво произнес Слон, рассматривая бородавку на ладони, нам здесь больной не нужен!

Может, он отдыхает?.. риторически спросил Жора, но, не успев закончить фразы, подбежал к двери.

В небольшую дырку, называемую «глазок», проделанную в верхней части двери и предназначенную для подглядывания за находившимися в камере людьми, смотрел охранник.

Помогите, человеку плохо! Упал и не двигается! Мы в шахматы играли, а Сашок сначала культурно так сидел да как вдруг упадет на пол, стал он объяснять через открывшееся маленькое окошечко, расположенное в нижней части двери и служащее для выдачи пищи заключенным в камеру, доктора ему надо бы, а то совсем человек угаснет!

Надзиратель, лица которого не было видно в окошке, стал говорить, что он знает, чьих это рук дело, и что ему, Жоре, карцер обеспечен.

Да что ты, дядя! Жора от всей души возмутился, мы его только ободрить хотели и оказать первую медицинскую помощь готов к труду и обороне! Мы в шахматы играем, я к чемпионату готовлюсь: мне, может, с Капабланкой играть! А тут он так лежит! Сделай милость доктора человеку дай! Возьмите его в больницу!

Протух он совсем, подал в защиту Александра свой голос Слон, лежит и как-то неприятно пахнет.

Видимо, последний аргумент окончательно убедил охранника, и он, ни слова не говоря, захлопнул окошечко.

Где тут у вас кому плохо? взглянув на Александра, спросил старший охранник, Кто ему лицо закрыл?

Это он сам: сказал, что свет ему мешает, лег и не двигается, стал объяснять Жора, мы думали, он просто так немного полежит, а уже час не двигается и даже кушать не стал. Отказался.

Понятно! Его не били? задал новый вопрос корпусной.

Обижаете, гражданин начальник! сказал уже Вова-Слон. Зачем нам это нужно? Что мы звери, что ли? У меня вот у самого печень больная и тик на щеке левой что мы, не понимаем?!

Ладно. Поднимите его! скомандовала двум санитарам-заключенным женщина-врач.

Больного подняли на ноги.

Голову ему держите, бережно поддерживая плохо стоящего на ногах Александра, посоветовал санитарам Жора, человека ведь несете, а не мешок с картошкой!

Вова-Слон засмеялся.

Слабо перебирающего ногами Александра вывели за дверь. Три товарища загрустили. Жора положил локти на верхние нары и принялся задумчиво отбивать чечетку своими новыми сапогами.

Но это продолжалось недолго, дверь снова открылась, в камеру вошел мальчишка лет семнадцати и стал молча разглядывать дядю Ваню, Жору и Слона.

Оперетту любишь? спросил Жора.

Был раза два, ответил парень. Ничего, но кино лучше.

А за что тебя взяли?

За воровство, но я не виноват.

Слон рассмеялся.

Там, под твоей нарой, портянки лежат их тут до тебя один носил и тебе оставил подарил, значит, сказал парнишке дядя Ваня. Постирай только, когда в баню пойдем, и носи с Богом, а то ночи здесь бывают холодные, еще застудишься ненароком.

Все закурили и легли спать, Слон долго ворочался и наконец, спросил дядю Ваню и Жору:

А вылечат его, Сашка, как ты думаешь?

Обязательно вылечат, заверил его Жора.

Спите! Дайте усталому человеку спать, полуночники! сварливым голосом сказал дядя Ваня.

Слон тихонько засмеялся и вскоре уснул с кусочком расчески в руке.

Санкт-Петербург, 2001



©   "Русская мысль", Париж,
N 4428, 24 октября 2002 г.
N 4429, 31 октября 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...