ПУТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

 

«Я не физик и не лирик я Серебряный»

Инженер Григорий Серебряный, друг художников и поэтов

Точно не знаю. Но читал в какой-то книжонке: в Белоруссии было местечко, где жили одни Серебряные. На одной из тамошних могил была такая эпитафия: «Рухнул дуб Хаим Серебряный».

Впрочем, Григорий Леонидович родился не в Белоруссии, а в Ташкенте. Откуда его вскоре увезли в цинковой ванночке в Москву вслед за отцом, военным, бежавшим от узбекского НКВД в столицу. Такова его родословная, где он считает чрезвычайно важным упомянуть и деда, который до революции в Брянске набивал матрацы. И, судя по всему, был столь незаменим, что во время погромов на дверях его писали мелом: «Серебряного не трогать». А внук, ученый-инженер Серебряный, занимается производством тепловых насосов, холодильников и кондиционеров.

Я чувствую конъюнктуру, уверяет он. Сейчас, к примеру, делаю кондиционеры для наших автомобилей и пассажирских поездов без фреона экологически вредного хладоагента. Причем мои приборы практически не требуют ремонта.

Ну какой из меня актер? смутился он. А что смешной, так это удел моего поколения, прошедшего через хрущевскую «оттепель». Да ведь и институт наш (я учился в Лесотехническом) был забавный: выпускал инженеров лесоповала и... космоса. Но я оказался непутевым: на мехфаке готовили меня для космических разработок, я же, защитив диссертацию, ушел в быт. Зато нынче я свободный человек, работаю в основном дома и... во сне. Ночью ко мне приходят идеи, а днем я их разрабатываю.

В тот вечер Гриша Серебряный был в ударе. И после третьей рюмки взялся за карандаш. По воле художника на железной дороге встретились Салтыков-Щедрин и Троцкий. И фантастический рисунок, и загадочная надпись под ним «Савеловский вокзал. Лето 1900 г.» вызвали массу вопросов. Особенно всех заинтересовала приставка «ИУ» к Троцкому.

«ИУ» значит Иудушка, разъяснил Гриша. Так ласково называл Троцкого Ленин. Имечко это нашел в романе «Господа Головлевы».

Однако с датой у вас явная несуразица, заметил какой-то поэт. В 1900 году Троцкий по молодости лет еще не был Иудушкой, а Салтыков-Щедрин к тому времени уже умер.

Так-то оно так, ответил Гриша. Но заметьте, Троцкий уже вступил в РСДРП. Что касается Салтыкова-Щедрина, то умер человек и губернатор, а писатель-то остался.

Спустя некоторое время я вновь вызвал его на откровенность:

Скажите, почему, рисуя, вы изображаете всякие парадоксы?

Видите ли, признался он, при моей подчас весьма педантичной работе время от времени нужно расслабляться. Сегодня я рисую, а завтра ко мне придет оригинальная техническая идея.

Не думал, что вы такой прагматик. Все-то у вас идет на пользу дела.

Да, я прагматик, согласился Гриша. Представьте, однажды даже попытался вписаться в рыночные отношения: создал свое ТОО «Комфорт». Но погорел! К счастью, явились спонсоры, которые вернули меня к жизни.

Ученый-инженер, он же художник-философ, Григорий Леонидович живо напомнил мне начало 60-х, когда советское общество разделилось на «физиков» и «лириков». По своему образу жизни Гриша Серебряный должен был бы входить и в те и в другие ряды.

Слава Богу, ни в одном из этих движений я не участвовал, возразил Гриша. Как раз в эти годы я познакомился с художником Анатолием Зверевым, который и вдохновил меня на всякие художества. Вот кто был универсален! Как-то я показал ему свою книжку о термоэлектрических холодильниках. Он полистал ее и на полном серьезе сказал: «Гениально! Формулы очень красивые».

Застолья со Зверевым были сплошной импровизацией: в рисунках, в стихах, в музыке, даже в кулинарии.

Как-то мы с Толей взялись варить суп. В ведре. И, как дань его манере писать, кидали туда все, что нашлось в доме: почки, сухофрукты, рыбные консервы, пшено, макароны, картошку, зелень, баклажаны... Прекрасный был суп! В жизни не ел ничего лучше!

А в чем секрет?

В этот суп добавлялся эликсир страсти, увлечения красотой и зверевской фантазии, той самой, которая давала ему право утверждать: «Мой учитель Леонардо да Винчи». Он повторял это всюду и везде, но... Никто и никогда не видел их вместе. Тогда я решил нарисовать их устроить им встречу в Пизе. Эта встреча началась в 1632 г. и длилась три с половиной века.

Но ведь к тому времени уже 112 лет, как Леонардо не было на свете! изумился я.

Значит, тоже не верите? с укоризной сказал Гриша. А вот Зверев сразу поверил, хотя в Пизе никогда не бывал.

ЛЕОНИД ЛЕРНЕР


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4428, 24 октября 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...