КНИГИ И ЛЮДИ

 

Одна из загубленных жизней

«И не раскаялись они в убийствах своих... ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем». Эта цитата из Откровения Иоанна Богослова стала эпиграфом только что вышедшей книги историка и публициста, бывшего политзаключенного Павла Проценко «Цветочница Марфа».

Книга рассказывает об одной из тех самых десятков миллионов загубленных жизней о русской крестьянке Марфе Кондратьевой, глубоко верующей христианке, которая вырастила семерых детей, в необычайно трудных условиях сумела отстоять от разрушения два деревенских храма и в конце концов погибла в сталинских застенках.

Ее трагическая судьба разворачивается на фоне грандиозных событий: коллективизация и последовавшее за ним колхозное рабство, Вторая Мировая война. Но главная тема борьба режима с религией, с христианством. Методы этой борьбы показаны во всех деталях. Вот, например, в 1936 г. закрывается храм. Но закрывается лишь фактически, официально он продолжает числиться за общиной верующих. «Расчет был простой: с одной стороны, верующие, лишенные духовного окормления, сломленные постоянным конфликтом с государством, не смогут содержать церковь в надлежащем порядке и внутренне будут подготовлены к ее окончательной "ликвидации", с другой стороны, если паче чаяния, община окажется стойкой и сможет поддерживать должное состояние культового сооружения (и, как правило, поддерживала, если власть не организовывала налеты на молитвенное здание), выявить неформальных руководителей из прихожан». Таким «неформальным руководителем», а в переводе на нормальный язык хранителем и стала Марфа Кондратьева. Она была старостой деревенского храма, и в книге подробно рассказано обо всех перипетиях ее неравной борьбы с режимом.

Расправились с ней в годы войны. Той самой войны, которая якобы подвигла «отца народов» искать примирения с православием. Формальное примирение было на высшем уровне. А на местах происходило другое. Осенью 1941 г., когда германские войска стояли у ворот Москвы, в одной из «тыловых» деревень власти завели дело против женщины, сыновья которой мужественно сражались на фронте. Собирались показания типа: «Кондратьева... давно антисоветски настроена, активная церковница, колхозным строем вечно недовольна», «Кондратьева... будучи активной церковницей, открыто высказывает свои враждебные настроения по вопросам всех мероприятий, проводимых партией и правительством».

Что же это были за мероприятия? «Активисты» во главе с колхозными руководителями вламывались в избы и требовали у хозяев отдать иконы на сжигание. Если не отдавали устраивались обыски. «Найденные иконы тащили на прогон, которым пастухи водили стадо коров на луг ... и разжигали костры». Костры из религиозных книг в конце 20-х начале 30-х горели на площади Карла Маркса в центре Ногинска (бывшего Богородска). Естественно, что неодобрительно отзываться о таких мероприятиях партии и правительства мог только закоренелый враг...

«Если бы односельчане смогли посетить Марфу в концлагере, они вряд ли узнали бы деревенскую цветочницу, превратившуюся в доходягу. Однако она постоянно беспокоилась о вверенном ей храме. "Напишите, обращалась она к домашним, у вас ли ключи от церкви. Если у вас, то сходите, поглядите, все ли там в порядке"».

Умерла Марфа в лагере в ноябре 1943 года.

АНДРЕЙ АНТОНОВ
(«Прима»)


Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4431, 14 ноября 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...