РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

 

Из жизни русских в Финляндии: С восемнадцатого века до семнадцатого года

Пиво «Кофф» знают в Финляндии все. Даже убежденный трезвенник, если вам встретится таковой, расскажет, что название напитка происходит от фамилии известных пивозаводчиков Синебрюховых. Николай Синебрюхов, сын владимирского крестьянина, занимавшегося снабжением гарнизона русской армии, основал пивоваренное дело в Гельсингфорсе в 1819 году. Приобретя у городских властей на 10 лет монопольное право на изготовление и продажу своей продукции, он не имел конкурентов в столице Великого княжества Финляндского до 1850 года. Его заслуги в развитии экономики Финляндии были отмечены званием коммерции советника. После смерти Николая в 1848 году дело успешно продолжил брат Павел. Фамилия Sinebrychoff известна в Финляндии не только благодаря пиву «Кофф»: Синебрюховы, интересовавшиеся помимо коммерции живописью, оставили потомкам Музей зарубежного искусства Синебрюховcкий музей.

Вместе с армией пришел торговый люд

Первые русские жители Гельсингфорса (Хельсинки), 13 человек, упоминаются в списке горожан в 1724 г.; тогда основная часть Финляндии жила еще под шведской короной. Вероятно, они остались в будущей столице после ухода русских войск, которые 7 лет, 1713-1721, в период Северной войны находились на территории Финляндии. Заметным же приток переселенцев из России стал после 1809 г., когда в результате очередного военного поражения Швеции Финляндия вошла в состав Российской империи.

Тремя годами позже к автономному Великому княжеству Финляндскому вновь присоединили ранее отошедшую к России по Ништадскому миру (1721) и Абоскому (1743) «Старую Финляндию» регион, включавший Карельский перешеек, Приладожскую Карелию и территорию от Выборга до реки Кюмийоки. Хотя Старая Финляндия и оставалась по языку и культуре преимущественно финской, однако уже в первой половине XVIII века здесь появилось русское население. Вначале это были мелкие торговцы и ремесленники, обосновавшиеся рядом с военными гарнизонами, а также крепостные из Ярославской, Тульской и Орловской губерний, привезенные на пожалованные земли. Потомки этих крестьян жили на Карельском перешейке в поселках Красное Село (Кююреля) и Райвола, сохраняя свой быт, культуру и язык, вплоть до Зимней войны. Наступление Красной армии вынудило их отправиться в сторону Хельсинки.

Мелкие торговцы, занимавшиеся поставкой продовольствия для армии, становились в Старой Финляндии солидными купцами, предпринимателями, заводчиками. С появлением российских гарнизонов в пределах Великого княжества Финляндского подобное явление распространилось и на основную часть Финляндии. Кроме Синебрюховых, заметное место в экономической жизни автономии занимал родившийся в местечке Хамина (территория современной Финляндии) бывший крепостной Шереметьевых Егор Ушаков. Основав в 1814 г. вблизи столицы кафельно-кирпичный завод, он поставлял стройматериалы в город. Состоятельный предприниматель, имевший дома в центре Гельсингфорса, Ушаков владел шведским языком, выучил даже финский, что для людей его круга было крайней редкостью. Официальным языком Суоми являлся шведский, и даже автор гимна Финляндии Юхан Рунеберг, писатель и сторонник финского национального пробуждения, не знал языка простого народа. В 1822 г. Егор Ушаков получил чин коммерции советника, его вместе с Федором Киселевым, не менеее известным предпринимателем, избрали в число городских старшин Гельсингфорса. Позже в городское собрание столицы вошли влиятельные коммерсанты русского происхождения Егор Батурин и Николай Вавулин.

Насколько сильны были позиции русских купцов в середине XIX века, видно из статистических данных: в Гельсингфорсе, к примеру, их доля составляла 40% всего купеческого сословия города, в Выборге их доля была еще выше. Эти два города были и центрами русской культуры в Финляндии. Гельсингфорсский Александровский театр, основанный в 1868 г., просуществовал в качестве русского 50 лет. Он играл исключительную роль в культурной жизни многоязычной столицы. Гастроли актеров императорской сцены, купечество, духовенство, курортное местечко Кайвопуйсто, привлекавшее российскую знать, и даже армейский гарнизон все это создавало особую атмосферу в столице Великого княжества Финляндского.

В Российской империи по шведским законам

В самом начале XX века в Финляндии при переписи населения было зарегистрировано 5 939 граждан автономии, считавших русский язык родным. От всех постоянных жителей Суоми эта цифра составляла 0,22%. В действительности выходцев из России было больше. Ведь к тому времени потомки таких известных фамилий, как Sinebrychoff, Kisileff, Kavaleff, Koroleff, Wavulin, окончательно влились в местное общество и восприняли шведский язык в качестве родного. С другой стороны, в данные статистики не вошли проживавшие в Финляндии русские, не имевшие финляндского гражданства. В основном это были военнослужащие и члены их семей, православные священнослужители, а также чиновники канцелярии генерал-губернатора, число которых несколько увеличилось в первое десятилетие XX века. В 1910 г. в семи крупнейших городах автономии проживало 12 тысяч подданных России.

Своеобразие положения Финляндии заключалось в том, что, став частью Российской империи, она не утратила законодательства, унаследованного от шведских времен. Сохранились местное управление, особое финское гражданство и прежняя судебная система. Официальным языком автономии остался шведский. Хотя местные финляндские войска были распущены, на граждан автономии не распространилась всеобщая воинская повинность. Когда же армейские части временно вновь были воссозданы, срок службы в них установили на два года короче, чем в России. Предпринятые в первое десятилетие XX века попытки обязать финнов служить в русской армии не увенчались успехом.

Особый статус Финляндии позволил ей сохраниться довольно однородным по этническому составу регионом. Существование иного, чем в основной части империи, официального языка и наличие особого института гражданства не способствовали притоку населения из России. Предпринимательской деятельностью в пределах автономии могли заниматься лишь граждане Финляндии. Процедура же перехода в финское гражданство была сложной и длительной: в каждом отдельном случае требовалось согласие императора. В 1891-1900 гг. гражданство Великого княжества Финляндского получили всего 168 человек. Закон, предоставивший подданным России равные с коренными жителями права, был принят летом 1912 г.; он не успел серьезно повлиять на демографическую ситуацию.

Любопытно заметить, что в настоящее время жители Аландских островов (примерно 25 тыс. чел.), являющихся частью Финляндии, наделены особыми правами. Официальный язык там один шведский; население этого автономного образования освобождено от службы в армии; жители материковой Финляндии, чтобы получить равные с островитянами права (в том числе право на коммерческую деятельность), обязаны прожить на Аландских островах не менее пяти лет. Все это невольно напоминает правовое положение Великого княжества Финляндского в составе Российской империи.

Отношения между автономией и Россией складывались в разные периоды по-разному: от спокойных и доброжелательных вначале до почти враждебных в последние два десятилетия, когда заметно ограничили автономию Финляндии. Объективно вхождение в империю способствовало национальному пробуждению финнов, так как Россия, как и сторонники финского национального развития фенноманы, стремилась уменьшить влияние прошведских сил. В 1863 г. Александр II подписал указ, согласно которому финский язык через 20 лет должен был стать языком делопризводства в учреждениях Великого княжества наряду со шведским. Этого переходного периода явно не хватило для того, чтобы язык большинства населения действительно приобрел положение равное шведскому. Вяйне Таннер, видный политик своего времени, так описывает столицу конца XIX века: «Хельсинки был, по существу, шведским городом, хотя по статистике являлся уже двуязычным. По данным 1880 г., город насчитывал 22 500 шведскоязычных жителей и 14 700 финноязычных, т.е. последних было больше трети. Кроме того, 4200 человек говорили по-русски и две тысячи на других языках. Однако финское присутствие нигде не чувствовалось, финны жили как иммигранты в чужой стране. Официальным языком был исключительно шведский. (...) На финском говорил только простой народ, это был язык "низших слоев". Шведский они пытались выучить хотя бы в такой мере, чтобы справляться в повседневной жизни... Ведь в магазине, обратившись к продавцу на родном языке, можно было услышать в ответ неприветливое: "Говорите по-шведски!"»

ЭДВАРД ХЯМЯЛЯЙНЕН


Хельсинки



©   "Русская мысль", Париж,
N 4432, 21 ноября 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...