ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

ВСЕВОЛОД САХАРОВ

Потемкин и запорожцы у Гоголя

Материалы к историческому комментарию

За учеными разговорами о хронотопе мы иногда забываем, что все же между реальным и художественным временем в литературе есть неизбежные совпадения и постоянные переклички и второе невозможно без первого. То, что в реальной истории анахронизм, в художественном произведении становится законной составной частью авторского замысла, которую читатель воспринимает как должное и не проверяет ее по энциклопедиям и справочникам. Не делает этого и писатель, хотя и с полной правотой утверждает, как Пушкин в «Евгении Онегине», что его произведение строго расчислено по календарю. Между тем любое научное издание классического произведения такой серьезной и долгой проверки требует. Писатель, заметим, тоже надеется на понимание, оставляя внимательному читателю и комментатору определенные знаки и сигналы в тексте.

Знаменитая сцена петербургской встречи послов-запорожцев и кузнеца Вакулы с императрицей Екатериной II и Потемкиным в повести Гоголя «Ночь перед Рождеством» всем известна по фильмам, иллюстрациям, опере Чайковского «Черевички». Встреча эта маленький художественный шедевр внутри другого знаменитого шедевра, так она и должна восприниматься. Все ее детали тоже художественные, то есть подлинные.

В то же время проблема реального исторического комментария здесь существует и имеет свою долгую историю. Не только в знаменитых именах дело. Даже само название повести прямо указывает на конкретную дату, мы можем точно вычислить день, месяц и год, когда действие происходит. Но это уже будет переходом из художественного времени Гоголя в реальную историю Малороссии. Это нужно комментатору, но совсем не интересно читателю, живущему в гоголевском сказочном мире.

И все же в таком мелочном, игнорирующем само художественное время буквоедстве есть своя правда. Да, сцена приема запорожского посольства в Петербурге творческий вымысел романтического сказочника Гоголя. Но вот мы берем повесть известного малороссийского писателя Г.Ф.Квитки-Основьяненко «Головатый» (1839) и там находим сходную сцену. Открываем поздний роман друга Гоголя Г.П.Данилевского «Потемкин на Дунае» (1878), и там такая же сцена. Значит, есть общий исторический источник, откуда этипортрет Потемкина сведения писателями почерпнуты. Ведь и у Гоголя, и у Данилевского Потемкин выходит к запорожцам в «гетьманском» мундире. И мы знаем, что это за мундир.
   На снимке: Портрет Потемкина раболты неизвестного художника 2-й половины XVIII века. Дар барона Э.А.Фальц-Фейна Российскому фонду культуры. Портрет находится в экспозиции Алупкинского дворца в Крыму.

Вопреки некоторым комментариям, это не мундир гетмана Малороссии. Последний гетман Малороссии Кирилл Разумовский был тогда жив и вполне мог присутствовать на этом приеме как президент Академии наук; он пережил Потемкина, Фонвизина, Екатерину, запорожских послов и умер в 1803 году. Но малороссийского гетманства давно уже не было, императрица его предусмотрительно уничтожила своим указом в 1764 г., закрывая путь новому Мазепе. Значит, не было и мундира.

Чей же мундир надел для малого выхода императрицы и приема запорожцев Потемкин? Простое знание писаных и, главное, неписаных законов русского придворного этикета и государственного ритуала подсказывает, что князь (впрочем, тогда он не был и графом, не то что князем Священной Римской империи, каковым стал лишь в 1776 г.) мог надеть только свой собственный мундир, пожалованный ему императрицей вместе с соответствующим чином и должностью. И он ему действительно был пожалован Екатериной II вместе с титулом великого гетмана казацких екатеринославских и черноморских войск, но только в 1790 году. Это и есть скрытый анахронизм, однако Гоголь и Данилевский спокойно одевают Потемкина в несуществующий мундир, ибо источник, которым они пользуются, именует его великим гетманом без каких-либо указаний на время появления этого титула и самого Черноморского казачьего войска.

Из беседы послов с императрицей и Потемкиным ясно, что они приехали с Сечи. В повести точно указано время их поездки: по Гоголю, они проехали через Диканьку осенью. И мы знаем, кто они были: избранные в 1774 г. на Общей войсковой раде полковники Сидор Белый и Логин Мощенский и войсковой старшина Антон Андреевич Головатый (1732-1797). Они к тому времени уже знали, что Потемкин решил уничтожить беспокойную Сечь и запорожское войско, набрать из запорожцев два регулярных легкоконных пикинерных полка (это и есть упоминаемые в повести карабинеры) и уже послал для этого войска, которые в 1775 г. и разорили Сечь и покончили с казачьими вольностями. Этот поход на них царского войска во главе с генералом Текели казаки называют в разговоре с императрицей «новыми напастями». К Потемкину казачьи депутаты ехали потому, что он был записан в их войско казаком Васюринского куреня.

Разговор их с будущим гетманом вышел тяжелым, по государственным соображениям Сечь все же была разорена, но посольство запорожцев не было напрасным. Дальновидный Потемкин, начиная очередную русско-турецкую войну, создал в 1786 г. из запорожцев войско «верных казаков» и возглавил его. Затем запорожцы с очередным посольством, с тем же Головатым во главе были представлены фаворитом в Кременчуге императрице во время ее знаменитого путешествия в Крым, отразившемся в гоголевских «Вечерах», и в этом же 1787 г. было образовано Черноморское казачье войско. Его великим гетманом и стал Потемкин.

Но все дело в том, что Гоголь спокойно использует для описания посольства из Запорожской Сечи 1774 г. живописные детали третьей поездки Антона Головатого с казачьими депутатами к императрице, состоявшей уже после смерти гетмана в марте 1792 года. И встречались тогда казаки уже с другим фаворитом Платоном Зубовым, способствовавшим получению ими царских грамот на законное основание Черноморского войска и владение им землями на Тамани. Такова реальная история, но молодой автор «Вечеров» не историк, а писатель, да еще и романтик.

Сказочнику Гоголю для его романтического повествования нужны красивые и убедительные подробности, и он опять-таки берет их из того же исторического источника, а точнее, из фольклорного сказания, каковым, по-видимому, является устный рассказ генерала и атамана Ф.Я.Бурсака, записанный и передававшийся запорожцами от отца к сыну и ставший основой многих исторических работ о Черноморском казачьем войске. Даже сочувственные слова императрицы о запрете казакам жениться и понравившийся ей ответ запорожцев, что «без жинки нельзя жить», взяты из биографии Головатого, содержащейся в этом документе. Им же пользовались Квитка-Основьяненко и Данилевский, так же произвольно меняя детали и хронологию казацкой легенды.

В завершение хотелось бы указать на две детали, для будущего комментария к этому эпизоду «Ночи перед Рождеством» необходимые.

Где происходит аудиенция, описанная Гоголем? Автор оставляет нам нужную подсказку. Кузнец и художник Вакула в одном из залов видит дивную картину «Мадонну с Младенцем». Мы легко можем заглянуть в описи екатерининских коллекций и назвать эту картину, но делать этого не стоит, ибо Гоголь-то туда не заглядывал, а просто создал обобщенный образ итальянской живописи с этим вечным сюжетом, а знаменитых мадонн Рафаэля и Леонардо да Винчи в Эрмитаже тогда еще не было. Да, это не Зимний дворец (там католическая икона висеть в тронной зале православной монархини никак не могла), а Старый (или Малый) Эрмитаж с его только формировавшейся коллекцией произведений западного искусства, Нового Эрмитажа тогда еще не было, а сам выход императрицы так и назывался Большим и Малым эрмитажем.

Вторая смущающая любого добросовестного комментатора деталь это явление на выходе императрицы Дениса Ивановича Фонвизина, великого сатирика и комедиографа. Екатерина с ним весьма любезна, оживленно говорит о чтении автором при дворе, в том же Эрмитаже и в ее присутствии, комедии «Бригадир» как о недавнем, свежем впечатлении. Но чтение это состоялось в 1769 году. Фонвизину тогда было не более 25 лет. В 1775-м ему было 30 лет.

Но Гоголь спокойно именует комедиографа «средних лет человеком» да еще одевает его в невозможный даже на малом выходе императрицы «скромный кафтан с большими перламутровыми пуговицами», между тем как Фонвизин мог там быть только в парадном мундире Коллегии иностранных дел, где до отставки и опалы занимал видное место, был вторым после вице-канцлера Никиты Ивановича Панина человеком. Участие Фонвизина в заговоре Паниных сделало невозможным его появление при дворе в 1770-е годы. Тем не менее молодой автор строит свой образ великого сатирика из подручных средств, на основе его знаменитого позднего портрета, допуская очередной романтический анахронизм во имя подлинности и точности этого художественного образа.

Разумеется, это далеко не все факты, которые должны найти свое место в будущем развернутом реальном комментарии к сцене встречи Екатерины II и Потемкина с запорожцами в повести Гоголя «Ночь перед Рождеством». Поиски архивных документов и новых исторических материалов впереди, и хотелось своими разрозненными заметками напомнить о необходимости таких поисков.

Москва



©   "Русская мысль", Париж,
N 4433, 28 ноября 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...