МИР ИСКУССТВА

 

10-й фестиваль русского кино в Онфлёре:

Кинофильмы и их авторы

Фильмам Киры Муратовой в Онфлере не везет: уже второй раз («Три истории» в 1998 г.) они участвуют в конкурсе, и второй раз жюри их не принимает. Конечно, муратовский черный сюр не каждому доступен, и в кулуарах фестиваля можно было услышать все тот же извечный упрек: мол, фильм хорошо сделан, но слишком уж давящий, слишком тяжелый. А на самом деле это лишний раз доказывает, что онфлерскому жюри, как и большинству зрителей, ближе фильмы простые по форме и доступные по смыслу, нежели сложные по структуре, туманные постмодернистcкие зарисовки Муратовой.

«Чеховские мотивы» сняты на основе двух очень разных произведений Чехова в рассказ «Тяжелые люди» искусно включена пьеса «Татьяна Репина»: студент Петр поругавшись с отцом (сцены в многодетной семье, где все беспрерывно и бессмысленно ссорятся, сняты Муратовой в стилистике абсурда), бежит из домe и случайно попадает на венчание в местной церкви, а потом, уже поздно вечером, возвращается домой. Центральная сцена венчания длится крайне долго, и то, что намечено у Чехова лишь намеком: контраст между торжественностью венчального обряда и пошлой болтовней собравшихся на венчание приглашенных, в фильме Муратовой доводится до крайности, тогда как мотив трагической напряженности появление незнакомки, напоминающей о самоубийстве Татьяны Репиной, покинутой нынешним женихом, оборачивается трагифарсом. Незнакомка здесь ряженая, дочь священника, возможно, устроившая весь маскарад, чтобы досадить отцу.

Впрочем, сама Муратова считает, что сделала фильм про любовь и что вообще искусство всегда адвокат действующих лиц: «Я никогда не снимаю разоблачительные фильмы».

Кира Муратова чем-то и сама напоминает кино, которое снимает: характер тяжелый, мало располагающий собеседника.

Почему вы все, журналисты, одни и те же вопросы задаете? Да нипочему! Просто подошла к полке и решила перечитать драматургию Чехова. Мне всю жизнь говорили, что я снимаю кино, похожее чем-то на Чехова. А я всегда отвечала: нет, не похожее. А тут я натолкнулась на пьесу, которую никогда раньше не читала, «Татьяна Репина». Я прочла эту пьесу, и она произвела на меня очень свежее и сильное впечатление, хотя она очень литературная и совершенно не театральная. А понравилась мне необыкновенная красота службы, религиозных текстов, я потом пошла в церковь, мне очень понравилось пение.

Вовсе нет. Просто очень сильно ценю религию как самую сильную силу, воздействующую на душу человека, к добру ведущую. Вот и все.

Профессионалы, непрофессионалы... Это все условно. Да, я люблю угадывать в неактере актера. То есть от Бога актера, и я пытаюсь вытащить то, что в нем уже есть, наружу. Хотя определение неправильное. Да, они не учились в институте, но они мной обучены. Я с этими исполнителями снимаю уже не первую картину, а актеры, которые могут играть разные роли, уже профессионалы. Я бы назвала непрофессионалами одноразовых актеров: вот он в одном фильме что-то сделал, что-то в себе открыл, но ничего другого уже сыграть не может.

Ничего не происходит. Она умирает.

По-разному. Этот фильм снимался на украинские и русские деньги, я имею в виду государственные, и плюс продюсер Игорь Каленов. На предыдущий фильм «Второстепенные люди» дал деньги губернатор Одесской области и комитет по кинематографии Украины. Хотя до этого деньги мы искали долго-долго и уже казалось, что никогда не найдем. А сейчас какое-то пошло денежное оживление...

В оправдание онфлерского жюри можно добавить, что и на Московском кинофестивале этого года картина Муратовой, хотя и вызвала оживленные дискуссии, все-таки конкурсных призов международного жюри не получила. Правда, как всегда ее выделили знатоки кино: «Чеховские мотивы» удостоились премии московской Гильдии кинокритиков «Золотой слон».

А если говорить о любимчиках фестиваля, то это, конечно, Тодоровские, отец и сын. Картины у них очень разные по стилю, но обе о любви. У Валерия Тодоровского замкнутая, камерная психологическая драма: главный герой после скоропостижной смерти жены узнаёт, что на протяжении всех пятнадцати лет их совместной жизни она была связана с другим мужчиной. Мучительное узнавание этого «другого» и есть по сути сюжет картины, главное, если не единственное достоинство которой в точном выборе актеров: Олега Янковского в роли мужа и Сергея Гармаша любовника.

Фильм Тодоровского-старшего сделан в обычной присущей ему стилистике городского романса (правда, остраненного иронией) трогательный, милый, без претензий на глубинный смысл, с незамысловатым сюжетом, в центре которого всегда женская история. Здесь их три три женских судьбы, объединенных единством места: все живут в большой подмосковной коммуналке. Хворая, страдающая какой-то болезнью ног, но все еще красивая Лира пытается вырваться от пошлого, безразличного к ней и ее страданиям мужа в романтическую Австралию. Другая, кустодиевская красавица-аптекарша Нелли узнает от родителей, что во время ее ночных дежурств любимый муж изменяет ей с секретаршей. И переживает измену с преувеличенно трагикомическим надрывом. Центральная история Веры, вокзальной диспетчерши с университетским дипломом, не очень молодой и не очень удачливой милой идеалистки, совсем не вписывающейся в новомодные игры нового русского общества. Вера, как водится, безнадежно влюблена в красавца, да к тому же еще банкира, а в нее в свою очередь так же безнадежно влюблен сосед бывший научный работник, ныне гувернер у «новых русских».

Верина пятнадцатилетняя дочь решает маминого обидчика-банкира наказать со всей присущей «тинейджерам» прямотой. Между тем банкир оказывается вовсе и не банкир больше, а простой торговец на промышленном рынке, что тут же снимает социальные преграды на пути к Вериному счастью и обещает хэппи-энд. Но хэппи-энда по законам жанра не положено: незримо присутствовавшая в фильме тревога, зыбкость новой жизни разрешается в воображаемом кровавом путче против новых хозяев жизни. От шальной пули погибнет Верин возлюбленный.

Зачин и концовка фильма песня на стихи Поженяна: «Нужно, чтоб каждый кого-то любил, толстых, худых, одиноких, ненужных», положенная на музыку режиссером и в финале им самим исполненная; это и есть поэтическая формула картины Тодоровского. Помножьте все это на сочную, яркую игру Ирины Розановой (ей дали премию за лучшую женскую роль), Ларисы Удовиченко, Андрея Панина и Владимира Симонова, и успех фильму обеспечен.

Забавно, что практически бессюжетному фильму Тодоровского (здесь, как и в романсе, все дело в настроении, в особой атмосфере) досталась совместно с фильмом Рубинчика премия за лучший сценарий: уж очень жюри, видно, хотелось отметить полюбившийся фильм.

кадр-1А режиссеру Валерию Рубинчику пришлось принять премию за сценарий... Анатолия Гребнева, хотя ясно, что «Кино про кино» картина очень для него личная.

В одном из подмосковных домов творчества снимается кино. В съемочной группе собраны все типичные персонажи киношников: молодой модный режиссер, интеллектуал, во сне грезящий о шедеврах Феллини или Тарковского, а в реальной жизни снимающий триллер с героями из ФСБ, хит для широкой аудитории; немножко помятый жизнью, но все еще амбициозный известный сценарист, начинающая актриса, новомодный премьер (он же попутно преуспевающий бизнесмен) и двое некогда знаменитых актеров, «бывших» звезд (в ролях Станислав Любшин и Татьяна Лаврова), продюсер из «новых русских», а также весь технический персонал фильма. Снимают какую-то муть, чушь, диалоги убоги, все это понимают, но работают.

Параллельно внутри киногруппы рождается собственное кино, со своим юмором, своей мифологией, своими страстями и страстишками. Зыбкие чеховские полутона, тайна, подернутые туманом беседки и вдруг чисто скетчевое явление продюсера, предлагающего тут же поменять все на прямо противоположное, ибо зритель устал от насилия: героиню-проститутку на тургеневскую девушку, триллер на лирическую комедию и т.п. И так несколько раз. Однако никто никого ни в чем не обвиняет, надо всем витает ангел самоиронии и нежности.

Объяснение в любви? Конечно! Я очень люблю этих людей. Я в кино с детства, прошел все стадии и до сих пор считаю, что профессия кинематографиста романтическая. Пришел мальчиком-разнорабочим, потом стал помрежем, потом поступил во ВГИК, работал ассистентом, затем вторым режиссером. Кино это вся моя жизнь. Поэтому к киношникам в моем фильме я отношусь, как к персонажам из чеховской пьесы: они все прелестные, добрые, одаренные. Но жизнь они посвящают не высокому творчеству, а ремеслу. Как вы знаете, в России различают искусство и ремесло. Искусство для меня это исповедь, это поиск истины, поиск себя.

Но не надо думать, что в моей картине речь идет только про кино. Это скорее фильм вообще о людях, которые как бы живут в предисловии, им кажется, что настоящая жизнь наступит завтра: сегодня они идут на компромиссы, а завтра непременно займутся чем-то настоящим. Но это ведь самообман. А что касается продюсера... Вы ошибаетесь: он чудесный человек, только он тоже в тисках обстоятельств. Я вообще очень хорошо отношусь к новым продюсерам.

Знаете, когда я сейчас вспоминаю кинопроизводство советских времен, то ведь и наличие цензуры тоже требовало от режиссеров определенного мужества, определенных твердых черт характера. Нет, здесь не вина продюсера это скорее образ нашего времени, немного сумасшедшего, когда мы часто сами не понимаем, что с нами происходит, что мы хотим, чего не хотим...

Режиссер фильма «Сиреневые сумерки» Юрий Конопкин явно знал, чего он хочет: он претендует на эстетский киноавангард. В этой мистико-фантастической картине, кажется, собраны воедино все вообразимые изыски: некий юный и красивый херувим (Иван Катана) оставлен на излечение в странной клинике на морском острове, где... дальше можно по Северянину. Только роль королевы достанется таинственной медсестре кадр-2Анне, что опьяняет, затягивает и губит наивных мальчиков, влюбившихся в нее. И с ней вместе не менее странный доктор N, что мастерит тряпичных кукол и делает странные опыты на людях, чародей, сатана, алхимик? Бог весть, все тонет в сиреневых сумерках, все непонятно, вычурно, намеренно усложнено. История болезни становится, кажется, историей страсти, страсть оборачивается неизбежно смертью (или бессмертием, если верить авторам фильма, но бессмертием оборотней, вурдалаков), и границы между реальностью и вымыслом стираются, и все заканчивается, как и положено, шабашем ведьм и еще чем-то столь же непонятным, невразумительным.

Временами очень красиво (предметный мир здесь выписан подробно и изысканно все эти готические кресла на берегу моря, любовные сцены за ширмами китайского театра теней и т.п.) и даже талантливо, но в целом претенциозно и манерно.

На мой вопрос, насколько, с его точки зрения, показательна для представления о современном русском кино онфлерская программа, Карен Шахназаров ответил, что в предложенных рамках три дня программа составлена очень точно. И что он бы, может быть, добавил в этот список для полноты последний фильм Андрона Кончаловского, последнюю картину И.Масленникова «Письма к Эльзе» или, например, первую режиссерскую работу Филиппа Янковского «В движении» и еще несколько картин. «Но тогда фестиваль должен был бы продолжаться по меньшей мере неделю».

ЕКАТЕРИНА БОГОПОЛЬСКАЯ


Онфлер



©   "Русская мысль", Париж,
N 4434, 5 декабря 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...