КНИГИ И ЛЮДИ

 

Эдвард Радзинский:

«...рассказать, что случилось с Россией»

Беседа с писателем в связи с выходом
книги «Nicolas II, le dernier des tsars»
в парижском издательстве «Шерш-миди»

Ему открылись двери за границу. «Старую актрису на роль жены Достоевского», афиши которой в 90-х были расклеены в 14 странах, французский зритель видел в парижском «Одеоне». В нынешнем сезоне в Москве идут сразу три пьесы Радзинского: Роман Виктюк поставил «Наш Декамерон», театр Армена Джигарханяна открылся премьерой «Она в отсутствие любви и смерти», а в Театре на Таганке идет «Продолжение Дон Жуана».

После того как карьера драматурга состоялась, в Радзинском заговорил профессиональный историк:

Моя миссия рассказать, что случилось с Россией. Я поставил себе задачей сделать трилогию, которая охватила бы период от первого (Николая) и до последнего (Сталина) царя ХХ века, а между ними дать портрет одного из мужиков (Григория Распутина), свершивших революцию.

Издательства 15 стран уже выпустили переводы его биографий Сталина и Николая II. Только Франция отстала из-за выхода в свет в 1992 г. исторического романа Анри Труайя о русском царе.

Книгу о трагической судьбе последнего монарха Радзинский задумал еще в 1970 г. для себя. В то время автор мог предположить, что она будет издана в других странах, но в то, что ее когда-нибудь смогут прочесть соотечественники, поверить было трудно.

Радзинский, Париж, декабрь 2002 В этом повествовании отразилась вся моя ненависть к режиму, который убил Николая. Наверное, из-за этого его образ получился немного идеальный.

Великая французская революция гильотинировала своего короля. Но все-таки был процесс нации против суверена, которому предоставили последнее слово. В России в грязном подвале свершилось убийство беззащитных людей, на которых оборвалась трехсотлетняя история династии. Эта книга Эдварда Радзинского не политический портрет, а «последнее слово» государя, которого он был лишен и которое звучит благодаря его дневникам, где он подробно описал свою жизнь с тринадцатилетнего возраста, закончив последнюю тетрадь за несколько дней до смерти. Дневники выглядели слипшимися листами, их никто никогда не открывал, и символическая пыль того страшного дома, казалось, лежала на них.

Николай при помощи своих дневников ведет меня, как Вергилий Данте через ад жизни.

В начале революции заинтересовались было дневниками царя, но быстро посчитали их записками идиота. Видимо, ожидали отчетов политического деятеля, а налицо был жанр записной книжки, больше похожий на прозу Хемингуэя. Николай писал о самых разных сферах жизни через запятую: катание на велосипеде, расстрел демонстрации, завтрак с маман, встреча с братом. Читаются они блестяще. Переписку царя с царицей я представил внутри романа как пьесу-рассказ о войне 1914 года.

У романа есть второй герой сам автор, пытающийся в закрытой стране найти скрытое: факты того события, что произошло в Ипатьевском доме.

Это была особая страна. Там все было секретно. Предстояло забавное соревнование с нею бесправного человека, решившегося узнать истину, которая надежно сберегалась в архивах. На моей стороне было не только безумие, но и Евангелие, где записано: «Нет ничего тайного, что бы не стало явным». На моей стороне была также великая русская бюрократия с ее характерной особенностью плодить бесчисленные копии. И еще великое русское разгильдяйство оберегая в одном месте, мы плюем в другом.

Радзинский разработал систему поисков документов в копиях и нашел показания всех свидетелей, записку Юровского о расстреле и телеграмму, доказывающую, что расправа была согласована с Лениным. В 1964 г. на радио были приглашены оставшиеся в живых участники расстрела, и их свидетельства были записаны для секретного фонда. Пленка сохранилась. «Того, что произошло в этом доме, не узнает никто», фраза, поразившая историка. Ею начинался рассказ каждого преступника. Сложив все данные, он по минутам восстановил ту ночь. На поиски ушло около 12 лет.

Когда открылась возможность предать записку Юровского гласности, она увидела свет в журнале «Огонек», и благодаря целому ряду случайных обстоятельств 19 мая 1989 г., в день рождения царя. Так впервые в советском издании был опубликован не только портрет государя, но и подробный рассказ о его убийстве. На следующий день в метро самый популярный журнал времен перестройки занимал все ряды, торгующие печатной продукцией. В редакции даже выделили специального человека для обработки обрушившегося на нее потока писем.

Биография Николая увидела свет в 1991 г., в ней всего одно отклонение от документальности ее построение в виде романа, но романа, написанного самой историей.

Когда в американском издательстве «Даблдэй» шло обсуждение перевода текста, писателю предложили сократить его вполовину, ссылаясь на большой объем произведения. Когда он ответил решительным отказом, за него вступилась Жаклин Кеннеди, занимавшая в ту пору должность старшего редактора. В ее жизни тоже была история таинственного убийства, наверное, поэтому она заявила твердым тоном: «Я не знаю, о чем книга. Но я ему абсолютно верю. Мы будем печатать всё».

«Я завидую Радзинскому, сказал французский писатель Мартен Монестье, когда книгу представляли в Париже. В его распоряжении находились дневники и переписка материал, без которого невозможно до конца понять события тех лет. Никто из зарубежных историков и писателей не может похвастаться таким везением».

Параллельно с написанием исторических романов, предваряя их выход в печать, Радзинский начал вести на телевидении цикл передач, которые носят характер исторического рассказа. На малом экране вышли четырехсерийная повесть «Крах империи убийство Распутина», фильм о княжне Таракановой из рубрики «Загадки любви», восемь серий фильма о Сталине. Собрание сочинений Радзинского составляет шесть томов, в печати находится седьмой «Наполеон: жизнь после смерти». Три передачи о французском императоре получили российскую премию Тэффи.

Успех «Наполеона» превзошел куда более сложно построенную и более мною любимую книгу «Игры писателей» об опасности их воображения, в которое невольно вовлекаются исторические персонажи. Но она оказалась слишком сложна для неподготовленного читателя.

48. Я не отдыхал уже 20 лет. Работаю везде, и в самолете тоже.

Пишу огромный роман о русском веке, где задействованы только исторические лица и приводятся дневниковые записи. Временной охват от эпохи Александра II до Сталина. В нем я сочетаю вымысел (который, тем не менее, подтверждается исторически) с подлинными документами. Хочу вернуть ушедший мир с его привычками и цитатами, припомнить прошлое. Главным героем будет Зимний дворец со свойственным только ему стилем жизни. Это будет реалистический роман, который, следуя за жизнью, переходит в сюр. Одновременно готовлю серию на ТВ об Александре II. Она послужит репетицией романа. В дальних планах работа над биографией Ленина.

Беседу вела
ЕЛЕНА ЯКУНИНА


Париж



©   "Русская мысль", Париж,
N 4435, 12 декабря 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...