РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

 

«Дети Райка» под созвездием Хвоста

У моего знакомства с Алешей Хвостенко «срока огромные». О Хвосте я узнала от Генриха Сапгира, побывавшего до того в Питере, где они стремительно сдружились: два поэта, чьи стихи строились на смысловых и ритмических сдвигах, словотворчестве, сарказме и дионисийской радости жизни.

«Хвост устраивает у тебя выставку», объявил Сапгир, и свершилось: у меня дома, в московской коммуналке, состоялась первая в СССР персональная экспозиция Алексея Хвостенко...

День первый. Прихожу домой с работы и вижу, что моя комната превращена в выставочный зал. Со стен сняты все ранее висевшие картины, и вместо них красуются незнакомые абстракции, коллажи, рисунки тушью, какие-то чугунные ядра, разбивающие храм. Ночью шквал звонков: ревнивые дамы требуют к телефону Алешу, а меня чуть не к барьеру и не верят, когда я говорю, что его нет.

День второй. Валит народ. В квартире яблоку негде упасть. Соседи грозятся вызвать милицию: в коридоре коммуналки проложены тропки меж бутылок, как в луговой траве. В центре «выставочного зала» и всеобщего внимания два странных человека никогда таких не видела! Один, в бархатном темно-зеленом берете, смахивающий на средневекового ваганта, поэт Анри Волохонский. Другой менестрель, в широкополой шляпе с заткнутой за тулью веткой цветущей бузины, Алексей Хвостенко, Хвост, перебирающий струны кифары (так на античный лад зовет он гитару). Звучит дуэт:

Степь ты полустепь, полупустыня...

Эти песни доносятся в шорохе заезженной магнитофонной пленки из раздолбанного магнитофона-калеки, притулившегося на полу «в краю больших бутылок». Авторы их Анри и Хвост в соавторстве и порознь. Эти друзья-стихотворцы отличались от прочих звучавших в андерграунде бардов. Их песни часто были перепевами библейских сюжетов, мифов и средневековых баллад. Они пелись на мелодии Ренессанса либо французских, английских старинных песен, американских спиричуэлс.

Нечуткому или неподготовленному уху абсурдистские перифразы в них могли показаться просто набором слов. Затем приходило понимание этой «поэзии на языке будущего» всей иллюзорной легкости нанизывания слов в причудливом непривычном порядке.

День третий. Великое событие! У Хвоста купили два рисунка! А ведь до этого все «левые» художники (так величали тогда мастеров андерграунда) дарили друг другу свои творения...

С тех самых пор у меня вечный пригласительный билет на вечный Пир, вечный праздник дружбы, который бесконечно справляет Хвост будь то Москва или Париж.

Достоевский писал: «Плохо, когда человеку некуда пойти». Вот и в Париже, столице мировой культуры, интернациональном «раю искусств», русским парижанам почему-то деваться некуда. Отчего все-таки? Трудно сказать. Одно очевидно: есть тут и дом Латинской Америки, и дом Бельгии, и центры всевозможных землячеств, но нет российского! При этом роль парижских кураторов российской культуры в последние годы присвоили себе разные административные российские инстанции. Однако не каждого ведь допустят на «презентацию» (с водкой и пирожками) в «бункер» как зовут по старинке бетонную цитадель российского посольства на бульваре Ланн. А то еще имеется «Русский культурный центр» на улице Буасьер в барском 16-м районе, в помпезном, хоть и запущенном, здании бывшего общества дружбы «Франция-СССР», унаследованном от французских коммунистов.

Так что простым смертным из числа русских парижан остается встречаться в основном на похоронах да вернисажах. В поисках места под парижским солнцем они годами мыкались, изредка отвоевывая себе скват заброшенную фабрику, полуразрушенный ангар, короче нежилое помещение. Увы, у всякого сквата есть общее с мыльным пузырем: и тот и другой в конце концов лопаются.

Но пять лет назад у русских парижан наконец появилось свое помещение. Свое место.

Нашлось оно на улице Паради (в переводе Райской), что славится фарфоровыми и хрустальными лавками, в подвале дома *14 бывшей типографии. Там уже пять лет существует русский клуб «Симпозион» (по-гречески «Пир»). На пиру хозяин Хвост.

Конечно, клуб «Симпозион» не Версаль, не Трианон. Но он пока единственный. Сочувствующие и активные участники клуба ремонтировали и реставрировали подвал много месяцев не щадя живота чтобы у нас, русских парижан, над головой перестала «ехать крыша». Клубу не помогают ни спонсоры, ни кураторы. Он существует за счет членских взносов. На эти деньги снимают помещение, где делалось и делается все, чтобы культурная жизнь Парижа била своим подземным ключом.

По четвергам тут день открытых дверей под названием «Свободный микрофон». Входя туда, набираешь код, написанный русскими буквами на облупленных старинных воротах. Приходящие в «Симпозион» движутся по узкому двору-кишке, вымощенному брусчаткой вперемешку с толстенными светящимися ромбами матового стекла. Сквозь ромбы вверх доносится гул голосов, музыка и тот особый кашель публики, что всегда предшествует спектаклю или концерту. Посетители спускаются по лестнице, проходят извилистой анфиладой мимо афиш, фотографий и стенгазеты клуба в подземный зал.

Удивительное место! Там и сям превращенные в скульптуры старинные печатные станки. На стенах постоянная экспозиция картин-барельефов Алексея Хвостенко. У одной стены длинный стол-объект, разделенный на отсеки не то арками, не то виселицами... У другой золотистое пианино, найденное на помойке (как, впрочем, и остальная мебель). В центре, на эстраде, серебристая косиножка-микрофон. Тот самый открытый для всех. К нему стягиваются певцы и музыканты, поэты и художники, питерцы, москвичи, свердловчане, немцы, англичане, французы и, конечно же, русские парижане! Приходят спеть, сыграть, послушать стихи, душевно выпить со товарищи; а новички получить от старожилов инструктаж: как жить и не умереть в Париже.

Душа всего предприятия Хвост. Без него тут бы не пелось и не пилось... И не устраивались бы вернисажи, концерты, и не появился бы театр, о котором серьезные специалисты говорят, что налицо попытка воссоздания русского театра в Париже.

Разумеется, постановщик Алексей Хвостенко, «человек Возрождения», обладатель множества талантов. Первым его спектаклем был мюзикл по пьесе Горького «На дне» видимо, место обязывает... Дно было морским и в подвальной Атлантиде под потолком плавали прозрачные радужные рыбины (творение питерского декоратора-дизайнера Маши Петровой). Так был задан тон новой игры в авангардный андерграунд.

Новый спектакль, написанный совместно с Анри Волохонским, переосмысленное библейское сказание о пророке Ионе.

Следующий сезон: «Пир», философская комедия, сложный для восприятия шедевр. В пьесе, по сюжету, зэки свободно пируют в тюрьме, стерегущие же их живут в неволе.

Эти спектакли шли с аншлагом, и вскоре русский клуб вошел во все туристические справочники, подобно легендарному «Улью».

Увы, сейчас в «Симпозионе» настали тяжелые времена. Там клокочут финансово-административные передряги. И, хотя русские четверги по-прежнему популярны, к «Открытому микрофону» доступ стараются прикрыть руками руководительницы некоей французской театральной студии, арендовавшей у «Симпозиона» зал для репетиций. Студия мало-помалу начала теснить и вытеснять «детей Райка» и, возможно, недалек тот час, когда их вовсе изгонит новое руководство во главе с корейской женщиной по имени Марион. Уже сейчас ее стараниями «Симпозион» по сути дела приказал долго жить: у него остаются только четверги, и с него требуют каждый вечер деньги «на покрытие долгов». Получается, что русские в очередной раз должны в Париже потесниться!

Так что же случилось с «Симпозионом»? Отчего мало-помалу туда забывают дорогу многие прежние верные почитатели «Хвоста и его команды»? Почему пустеет с таким трудом отвоеванное место под солнцем? Уж не сработал ли тут знакомый эффект «процесса исключения», мешающего в «русском Париже» не только изданию журналов, но и соединению людей, созданию незапланированного творческого пространства просто посиделкам? Словом, отчего «русскому Парижу» так все время не везет? Здесь можно лишь поставить бо-ольшой вопросительный знак, а за ним еще больший восклицательный.

Пока пир в «Симпозионе» все еще продолжается. И нельзя допустить, чтоб там «смолкнул веселия глас».

Скептики спросят: уж не утопия ли весь этот рай на Райской улице, рожденный силой личности и обаяния зачинателя? Воистину да. И побольше бы таких утопий, Городов Подземного Солнца, где обитатели художники, музыканты, певцы Дети Райка!

«А на деньги, поет Хвост, совершенно наплевать!»

КИРА САПГИР


Париж




Обращение членов клуба «Симпозион»

(Сайт symposion.narod.ru)

Дела идут своим чередом. «Симпозион» отпраздновал свое пятилетие в подвале, что на рю де Паради, в 14-м доме, Хвост справил свое 62-летие, русские четверги в стиле «Open mic» по-прежнему популярны и посещаемы! Все бы, казалось, хорошо, и лучшего просто не пожелаешь... Ан нет !

2002 год для «Симпозиона» оказался годом тяжелым, как, впрочем, и для всего человечества в целом. Сначала мы потеряли Хвоста как администратора (не бойтесь, он жив-здоров!), а потом приобрели на свою голову такое!!!

В общем, в результате неразберихи к нам в клуб тихой сапой пришла корейская женщина по имени Марион (истинно корейское имя!). Заявив, что она великий организатор по части арт-фестивалей и вообще чего бы то ни было, она предложила нам (членам клуба) взять ее на пробный срок как руководителя. При этом она клятвенно заверила всех нас, в том числе и Хвоста, что будет свято блюсти интересы русских артистов в этих стенах и давать зеленый свет любому нашему проекту. Прошел месяц. Внешне «Симпозион» мало изменился, не считая перестановок мебели.

Но на бумаге стараниями Марион «Симпозион» приказал долго жить (по мнению Марион, мы скомпрометировали имя «Симпозиона» своими долгами, и, чтобы выпутаться из них, нужно убрать Хвоста, отдать власть ей на 100%, переименовать клуб и вообще русские должны очень сильно потесниться, дав место французским театрам без крыши над головой. В результате этой политики у нас официально остался только четверг, да и с того Марион требует каждый раз по 40 евро (на покрытие долгов клуба, объясняет она).

А вот куда уходят деньги, которые она берет с французских театралов (по 200 евро за вечер; и 6 дней в неделю у нас заняты под подобные проекты уважаемой Марион), она говорить отказывается, причем в самой наглой форме.

В общем, мы немного в беде, дорогие интернавты.

Если неожиданно вы вдруг захотите нам помочь (нам это в том числе и Хвосту) или просто высказаться в поддержку единственного русского непопсового клуба во Франции, пишите нам:




©   "Русская мысль", Париж,
N 4437, 26 декабря 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...