ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Жак Росси

Ах, как была прекрасна
эта утопия!

Гулаговские хроники

Начало в «РМ» N4391.
Продолжение: часть 12-я

ПЛАТА СТУКАЧУ

Дружки его облапошили при разделе добычи. Он их заложил оперу. В благодарность опер велел прорабу держать Толю на работах полегче и, по возможности, "калорийных" (т.е. таких, где можно украсть чего-нибудь съестного). Прораб подопечных опера не любил: они обычно были бездельники. Но что делать: он тоже боялся. И Толю поставили в пекарню уборщиком. Зэкам в пекарне не понадобилось долго думать, чтобы понять, какие услуги оказывает Толя оперу. Они сговорились и устроили так, чтобы Толю поймали на воровстве. Волей-неволей отправили его тогда в кондей, а потом уж, естественно, перевели на земляные работы. Тяжело ему пришлось. Однако за это время он успешно справился с несколькими "поручениями" опера, и тот перевел его в санчасть. Но и тут работавшие с ним зэки быстро в нем разобрались и тоже нашли способ от него избавиться. И вот Толя опять на общих работах. И опять он пошел упрашивать опера, но тот понял, что от Толи ему больше нет никакой пользы: весь лагерь знает, что он стукач. И отправил туда, где сидели те, кого он заложил.

Наутро отрубленная Толина голова валялась возле уборной. Таков воровской закон и блатные традиции. Опер заранее знал, что случится с Толей, и избавился от бесполезного стукача. Среди оголодалой толпы он без труда навербует новых.

Будучи работником добросовестным, опер завел дело об убийстве, "раскрыл" и арестовал убийц. Потом отправил все дело вместе с обвиниловкой в суд. Это было очень просто: дознание, следствие, обвинение все поручено одному человеку.

Убийцы Толи, старые рецидивисты, были приговорены к десяти годам каждый за умышленное убийство. Правосудие восторжествовало.

ЗАСЛУЖЕННЫЙ ОТПУСК

Карзубому все осточертело. Ну просто всё. А уж особенно этот штрафной лагпункт Каларгон, где дневальные избивают его каждый раз, как он отказывается идти в карьер, единственное место общих работ на лагпункте. Дневальные как и он, блатные, но они принадлежат к банде, которая ссучилась, в то время как он гордится тем, что остался "честным вором", на работу не ходит и с администрацией не сотрудничает. Ох, если б он сидел с "ворами", не жизнь была бы, а малина!

Вот уже несколько месяцев, как он попал в Каларгон. Сколько ему еще здесь трубить? Главное, зима наступает. Работать в карьере под открытым небом в минус 45 градусов? Спасибо большое!

"Смерть Сталину! Долой советскую власть! орет он, едва завидев опера, но тот даже не оборачивается, хотя теоретически должен был бы тут же загрести опасного "террориста". Но опер отлично знает, что Карзубый уголовник-рецидивист и никакой опасности для советского государства не представляет, а только пытается попасть в следственную тюрьму. Подследственные не работают, они каждый день получают 400 граммов хлеба и девять сахара, а пайка отказчика 300 граммов и никакого сахара. Так что попасть под следствие было бы самое милое дело.

Опер не желает принять игру, которую навязывает Карзубый. И тому остается только старый классический метод убить другого зэка, первого, кто попадется под руку. Сказано сделано. И вот Карзубый в следственной тюрьме. Ему хватило хитрости затянуть следствие до весны, и все это время никто не заставлял его вкалывать.

Конечно, после суда он вернется в лагерь с новым приговором от пяти до восьми лет. Но пока что он пять-шесть месяцев наслаждался заслуженным отпуском.

В конце-то концов, ГУЛАГ для него все равно что завод или контора для множества других. Нормальная жизнь, а что?

КРАСАВИЦА-ПОЛЬКА

Бася, молодая полька из Варшавы, попала на наш лагпункт Норильлага в августе 1946-го. Несмотря на два года, проведенные под следствием, она все еще хороша. Приговоренная "тройкой" к 20 годам лагерей за "преступную антисоветскую деятельность" (и в глаза не видевши своих судей), она была отправлена на общие работы. И вот она на стройке таскает на спине кирпичи, взбирается по лесам, чтобы сгрузить кирпичи там, где работают каменщики. Весь десятичасовой рабочий день.

Однажды на стройку пришел проверять состояние работ архитектор Смирнов. Поднимаясь на леса, он столкнулся с нагруженной кирпичами зэчкой. Женщина пошатнулась, но Смирнов вовремя ее подхватил и не дал упасть. Бася, опасаясь наказания, рассыпалась в извинениях. Смирнов, совсем еще новичок, смутился и стал ее успокаивать. Слово за слово (вопреки запрету вольнонаемным разговаривать с зэками на иные темы, кроме профессиональных), и Бася не долго думая высказала несколько замечаний об организации строительных работ. И замечаний исключительно разумных, что поразило архитектора. Оказалось, что Бася сама архитектор, окончила в Варшаве Политехнический институт... Вот так знакомство словно принц и Золушка посреди ГУЛАГа!

Смирнов, растроганный случившимся, договорился с главным архитектором, чтобы Басю взяли в конструкторское бюро. То еще достижение, если учесть, что перейти с "общих" на "квалифицированную" работу было почти невозможно. Не случайно говорят "вытащить" или "вытянуть" с общих... Главный архитектор, знавший варшавский архитектурный факультет, решился на этот риск в интересах дела.

Но опер не дремлет. Архитектор не архитектор, а вытаскивать с общих осужденную за "антисоветское" преступление явное нарушение. Опер, старый чекист, с ностальгией вспоминает, как товарищ Ленин советовал посылать "их" на самые тяжелые, самые неприятные работы. Гениальный Ильич! Но, возвращаясь к этой польке, дело тут еще хуже: донесения стукачей подтверждают вредное влияние этой девицы, выросшей в довоенной капиталистической Польше. И хуже того: читая ее дело, он обнаружил, что Бася участвовала в Варшавском восстании, поднятом против немцев в августе 1944 года (когда Красная армия стояла на левом берегу, несмотря на всё более и более отчаянные призывы восставших прийти им на помощь). У гитлеровцев были развязаны руки, и они преспокойно уничтожили около двухсот тысяч варшавян. И только в январе следующего года Красная армия триумфально "освободила" снесенную с лица земли Варшаву, а НКВД приступило к массовым арестам среди уцелевших. Среди них была и Бася. Как же, должно быть, эта полька ненавидит советскую власть! А значит, она опасна. Опер вспомнил знаменитые слова великого пролетарского писателя: "Если враг не сдается, его уничтожают!"

Короче говоря, всего два дня проработала Бася в конструкторском бюро и была отправлена на далекий рудник, где поставлена толкать вагонетки. Настроение ужасное. Но в один прекрасный день... В один прекрасный день в штольню, где она работала, прибежал покрытый грязью зэк и спросил:

Кто тут архитектор из конструкторского бюро?

Я.

Быстро-быстро в контору десятника. Тебя к телефону. Срочно!

Товарищи по работе обрадовались за нее:

Беги! Мы твою работу сделаем!

У Баси сердце заколотилось надеждой, побежала за добрым вестником вдоль штолен и штреков. Ее товарищи тоже настроены оптимистически.

Прошло время, а Бася не вернулась. Пришла пора возвращаться в бараки, а ее все нет. Организовали поиски и нашли ее. На земле, в глубине заброшенной шахты, без сознания. Одежда изодрана, шея и лицо в синяках, подол задран, ноги в крови.

Бравый советский народ называет это "пропустить через трамвай" или же "огулять хором, колхозом".

Бася была освобождена в 56-м, долго еще просидев после смерти Сталина. Согласно официальной бумаге, обвинение было необоснованным.

 

Продолжение следует: часть 13-я
[в номере газеты за 04.04.02]

Перевод с французского Н.Горбаневской.


©   "Русская мысль", Париж,
N 4402, 28 марта 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...