ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Ив Жантийом-Кутырин

ВТОРОЙ СЫН

Из воспоминаний
об Иване Сергеевиче Шмелеве

Интернет-версия публикации в 2-х частях.
[ Окончание: часть 2 / 2 ]

К началу статьи

На берегу океана собирали ракушки. Тетя Оля их пришивала для меня на картонку. Она тоже облепляла при помощи замазки коробочки разноцветными разбитыми стеклышками и ракушками.

Дачу расширили. Пристроили рабочий кабинет с верандой, где Шмелев писал свои произведения. Всегда печатал их сразу же на машинке. Получали газеты и журналы: «Возрождение», «Последние новости», «Руль» (из Риги), «Иллюстрированную Россию», «Перезвоны».

Помню, я был очень болен энтеритом, меня спасла тетя Оля «вымолила у Бога».

В Soorts д<ядя> В<аня> познакомился с местным учителем. Он жил при своей школе. Мы иногда к нему ездили.

Впоследствии построили несколько других вилл уже из кирпича. В одной из них жили какие-то французы. У них был сын, Адамсон, сопливый мальчуган моложе меня, и д<ядя> В<аня> пел мне про него шутливую песенку: «Адамсон видел сон, будто ест рыбку он, и сказал Адамсон: эта рыбка как тон. Адамсон видел сон, будто ест сопли он», и т.д. Адамсон очень любил мне карабкаться на спину и как-то свалил меня с навозной кучи на разбитую посуду. Лилась кровь. Меня лечил полковник Попов4, который был у нас в гостях. Я очень боялся йода, но меня убеждали, что офицер не должен бояться.

Потом переехали ближе к центру Капбретона, недалеко от канала Будиго, в двухэтажную каменную виллу, принадлежавшую Гаше. Там был таинственный чердак, с таинственными вещами. Д<Щядя> В<Щаня> любил рыбачить в канале, протекавшем через глухие леса. Иногда нанимали лодку, уезжали с приливом, возвращались с отливом. Брали с собой пикник.

Забыл сказать, на участке дачи «Alouette» тетя Оля построила беседку. Ее можно видеть на фотографии. Там собирались русские друзья. Пили чай.

Благодаря Шмелеву многие другие русские познакомились с этими чудесными, еще не туристическими местами. Помню Деникина с женой и дочкой Маришей немного старше меня5. Мы с ней часто играли, но, по моим детским воспоминаниям, она хотела всегда командовать. Впоследствии она вышла замуж за француза, стала довольно известной артисткой, Marina Gray. Помню проф<ессора> Кульмана6 с женой. Преподавал русский язык в Сорбонне. Приезжали Бальмонт с женой7 и иногда с дочерью Миррой. Мы часто с ними встречались. Бальмонт и Шмелев беседовали на балконе о литературе. Б<альмонт> читал свои стихи. Приезжал доктор Сергей Михеич Серов с женой и дочерью (Ириной, замужем Мамонтовой)8. Серов лечил Шмелева и всю нашу семью. Ему всецело доверяли. Добряк. Лечил бесплатно бедных. Брал только с людей со средствами. Шм<елев> называл дочь и мать стрекозками, не знаю почему. Они всегда ходили в белом. Дочь еще жива. Помню Попова, у него была только одна рука, был ранен на войне. Устроил ферму близ Соортса. Мы к нему ездили. У него был большой огород, разводил кур.

Каждый русский готовил по своему рецепту водку и друг друга приглашали. Некоторые готовили наливку из ежевики, на солнце.

Часто гуляли в лесу, ходили на дикий океан, но в Капбретоне он не был таким опасным, как в Оссегоре. Меня держал д<ядя> В<аня> на канате, и я подходил к волнам. В саму воду не заходил, могло унести течением. Каждый год люди тонули.

Плавать я учился в канале в Bourrer, на границе Оссегора и Капбретона. Шмелевы меня стерегли на берегу. Когда кончался отлив и начинался прилив, было безопасно. Можно было переходить вброд.

Вдоль канала был ил, из которого т<етя> Оля меня учила лепить.

Многое еще можно припомнить о Ландах. В другой раз напишу, а теперь перейдем к Севру, на rue des Rossignols. Каждый раз, когда Шм<Щелев> что-нибудь писал, он читал своей жене, выслушивал ее мнение и в зависимости от него перерабатывал напечатанное.

Тетя Оля стряпала на плите. Я любил собирать на растопку ветки, а в Ландах щепки от сосен, которые смолокуры стругали с сосен, и шишки. Я очень любил лазать по деревьям. Д<ядя> В<аня> очень боялся, чтобы я не упал.

Про «нашу дачу» в Алуште9 мне часто рассказывали, про курочек, про ястреба. Как она была построена.

Д<ядя> В<аня> много мне говорил про былое, про Горкина10, про праздники, про богомольцев... и это дало ему повод зафиксировать свои воспоминания в книге, чтобы я потом читал.

Фактически я заменял ему убиенного во время революции сына Сережу. Когда т<етя> Оля узнала о его смерти, она сразу же поседела и потеряла все зубы. О Сереже мы часто вспоминали, каждый вечер о нем молились. Тетя Оля стряпала для меня, как для Сережи, то есть готовила лакомства, которые он любил. Одно из них мы называли «Сережечкины жилки». У тети Оли я научился стряпать.

По воскресеньям обыкновенно ели куриный суп. Из дыхательного горла делала кольцо, сушила его, для игры. Пекла пироги с рисом. На сладкое кисель.

По праздникам часто были пирожки с мясом, яйцами, зеленым луком и даже с визигой. Готовила ватрушку, песочный пирог с вареньем. По будням ели щи с кашей, котлеты. Прекрасно умела стряпать. Помню, чтобы бифштекс был мягче, долго била его дном бутылки. Всячески старалась угодить всем. Охраняла своего супруга от забот и тревог. Благодаря ей он мог всецело отдаться своему искусству.

Часто приезжали к нам гости, и мы ездили тоже. Помню, я сидел на коленях у Бунина11.

Д<ядя> В<аня> наизусть читал басни Лафонтена и Крылова и сравнивал их с литературной точки зрения, преимущество давал Крылову.

Первые книги французские, которые он мне подарил: Виктор Гюго «Труженики моря» и «Собор Парижской Богоматери», а затем Флобера «Госпожа Бовари».

Шмелев был моим крестным отцом и строго выполнял свой отеческий долг. Крестной матерью была Павла Полуэктовна, супруга богослова Карташева12. Когда Карташев говорил про религию, можно было заслушаться, так было интересно и такой был у него широкий подход. Он читал лекции при Сергиевском подворье. Крестил меня четырехлетним митрополит Евлогий, на rue Daru13. Я отлично помню, как я сразу же пропел сам молитву «Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй нас».

Вспоминается мне, что пост соблюдали и я не хотел есть ничего скоромного. Мне объяснили, что есть яйца постные без зародыша и скоромные. Мы их просвечивали.

На Пасху, конечно, пекли куличи, красили яйца, устраивали катанья чье яйцо крепче?

С заутрени старались принести огонек из церкви для лампады, что было не легко, в особенности в метро.

На Рождество заранее готовили самодельные украшения (отнюдь не покупные, стандартные). У каждого был свой стиль. Т<етя> Оля была очень ловкая и изобретательная. Делала из картона сундучки, чашечки на блюдце, домик и, конечно, цепи и звезды. Я и теперь продолжаю это былое и приглашаю на праздник детей, оно столько приносит радости, я знаю по себе. 25.7.<19>91

Публикация и вступит. заметка
ВСЕВОЛОДА САХАРОВА



Москва

© "Русская мысль", Париж,
N 4404, 11 апреля 2002 г.
N 4405, 18 апреля 2002 г.

ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...