ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Воспоминания
о детстве на Кубани

Рассказывает Сергей Пиленко

Начало в «РМ» N4413.
Интернет-версия публикации в 2-х частях: часть 2-я
ОКОНЧАНИЕ.

Вечер начался весело, как вдруг раздался стук прикладов в парадную дверь. Горничная крикнула: «Красные!» Всем стало сразу ясно, что это значит. Папа, как был во фраке, а братья в студенческих мундирах выпрыгнули в окно с противоположной стороны дома. Они бежали, не успев ничего захватить с собой из вещей и документов. Позже кое-что (очень мало) спасла мама. Так папа навсегда покинул родину. Охотничьими тропами добрались они втроем до лиманов, где нашли лодку-плоскодонку и через камыши вышли к морю.

Когда дверь в доме была взломана и «красные» ворвались в столовую, то оказалось, что это вовсе не красноармейцы, а местная милиция (может быть, чекисты). Их начальник грубо спросил: «Где твой Пиленко?» Мама спокойно ответила, что его нет дома и она не знает, где он. И тут она узнала предводителя разбойников: это был один из ее бывших воспитанников. Глядя ему в глаза, мама с иронической улыбкой сказала: «А я подумала, что вы пришли публично поблагодарить меня за все, что я сделала для вашей семьи и для вашего образования...» Тот пришел в ярость и хамски закричал: «Замолчи!... Я еще заставлю тебя плясать казачка». Своей шайке он приказал провести тщательный обыск в доме. Папу, конечно, не нашли. Рассвирепевший начальник пообещал маме разыскать папу и повесить его собственными руками. Тут же многие присутствующие были арестованы, в том числе доктор Будзинский и мама как заложница за папу. В ту же ночь арестованных отправили в анапскую тюрьму,

Я в то время был в Курганах с няней. Волею судьбы мне, пятилетнему мальчику, суждено было стать одним из многих беспризорников, появившихся тогда в советском «раю». Гувернантка от меня сбежала, а курганские казаки побоялись дать мне убежище, чтобы не скомпрометировать себя перед новой властью контактом с Пиленчонком.

*

*

Итак, папа и братья были «в бегах», мама и Додо в тюрьме в ожидании смерти. А я воспринимал это свое новое положение чем-то вроде игры, только серьезной. Наша «бригада» состояла из пяти мальчишек. Старшему пастуху Петьке было 13 лет, остальным по 7-8 лет, а я был самым младшим, и на меня смотрели с презрением. Между прочим, еще и потому, что я не все понимал по-украински, а главное, не умел свистеть на пальцах. Пастух, не умеющий свистеть, это не пастух!

В первое время нам удавалось добывать в станицах скудную пищу: черный хлеб и изредка кусок колбасы. Но это происходило все реже и реже: хлеба и в станицах тогда было мало. Петька был вынужден иногда спускаться до станичных окраин и приносить ворованные арбузы. Я хорошо помню, как Петька раздавал нам куски макухи, которая в большом количестве хранилась в сарае-овчарне.

И тут произошло поистине чудо! В Анапу с какой-то инспекцией приехал нарком здравоохранения Н.А.Семашко. Когда-то он учился в медицинском институте вместе с Будзинским, они были друзьями. Узнав, что доктор и моя мама в тюрьме, Семашко добился их немедленного освобождения. А на мои поиски в горы были посланы красноармейцы.

В.А.Будзинский с 1920 г. стал работать в Краснодаре, в управлении курортов Кубани и Черного моря. Тогда же и мы с мамой покинули родной дом в Анапе. Благодаря заступничеству Семашко нам удалось переехать в Петроград, где меня устроили на учебу в 13-ю школу. В прошлом это была знаменитая 3-я гимназия, которую в разное время окончили В.Я.Стоюнин, Н.Чистович, Д.Писарев, Д.Мережковский, С.Маршак... Как раз в тот короткий период, когда я там учился, отмечалось 100-летие гимназии-школы. Все учителя и ученики, в том числе и я, получили памятные серебряные жетоны в виде щита. Обучение в школе было очень хорошим. Я до сих пор с благодарностью вспоминаю тех своих учителей. И если я еще окончательно не забыл родной язык, то в этом их большая заслуга. В школе меня приняли в пионеры. Я носил красный галстук и вместе с другими ребятами пел: «Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой...» Я и сейчас считаю, что эти слова имели ко мне прямое отношение: ведь я выходец из народа, кубанский казак. И семья наша была поистине трудовой; среди нас не было тунеядцев и эксплуататоров. О том, как работали и что сделали для родного города мои родители, анапчане, кажется, знают. Я хочу только напомнить, что у папы было несколько российских и зарубежных патентов на изобретения, он был неравнодушен к техническим новинкам.

Между тем отец с братьями добрались до Туниса. Там на шахте какое-то время работали. Было очень трудно... Арабы не особенно хотели работать... Папа уставал. Пришлось ему домашними делами заниматься. Потом они перебрались во Францию, работали на виноградниках под Лионом. Ну а там и мы приехали. Мама в одной из газет прочитала папино объявление. Мы списались и наконец соединились

        С гостями конференции Сергей Владимирович поделился рассказами о своей жизни во Франции и о тех немногих встречах с матерью Марией в Лионе, куда она приезжала по делам Русского студенческого христианского движения (РСХД). Встречи были мимолетными. Мать Мария всегда появлялась в их доме неожиданно и мимоходом, вечно спешила. У него в памяти остался образ крупной и энергичной женщины. «Она была большая во всем».

 

Предыдущая часть: часть 1-я

 

Записали З.Н.ЛЕМЯКИНА и Л.И.АГЕЕВА


Анапа Санкт-Петербург Париж



©   "Русская мысль", Париж,
N 4414, 20 июня 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...