ЛИТЕРАТУРА, МЕМУАРЫ

 

Геннадий Покрасс
«Марксизм де Сад»

Смешные и печальные истории нелегальных иммигрантов

Интернет-версия публикации в 3-х частях.
Окончание часть 3 / 3.

Когда этот лайнер («Асседо») зашел в очередной раз, иммиграционная служба проверила паспорта и визы всех пассажиров, но не учла команды судна. Два рослых официанта, оттолкнув дежурного офицера возле сходней, бросились в портовую полицию «сдаваться». Их привезли в ближайший полицейский участок.

«Что с нами будет?» спрашивают они дежурного сержанта. Тот объясняет, что их продержат в полиции недолго, что вскоре за ними приедет микроавтобус с охраной, чтобы отвезти в иммиграционный центр. Там юрист с помощью переводчика изложит на бумаге их просьбу об убежище. Эти заявления уйдут в МВД, после чего начнутся собеседования и проверки их легенды.

«Нас в Лондон не пустят?» спрашивает беженец. «Это будут решать иммиграционные власти, отвечает полицейский. Чем вас здесь, в полиции, кормить? У вас нет аллергии?» «Не хочу вас обидеть, говорит беженец, у нас в стране много всякой заразы, но о такой я даже не слышал! А едим мы всё, только просим побольше!»

В тюрьме в Рочестере литовец объявил голодную забастовку протеста против решения властей вернуть его на родину после отсидки. Его осудили по двум статьям: он провозил в Англию в фургонах американские сигареты из Литвы (пачка там стоит 70-80 пенсов, цыгане у нас платят два фунта за пачку и продают по два с половиной фунта. Госцена четыре фунта). Таможня конфисковала сигареты. А тут еще выяснилось, что он скупал и отправлял в Литву ворованные автомашины, нашлись свидетели.

Я спросил иммиграционного офицера после его беседы с истощенным узником: «Его принудительно кормить не будут?» Офицер был удивлен. Он не подумал, что я из бывшего СССР, где правозащитников, державших голодовку, насильно кормили, да так, чтобы побольнее. «Что вы! Это было бы нарушением прав человека!»

Через несколько дней этот узник умер.

Мне довелось резюмировать дневники российской женщины в иммиграционном офисе в Хитроу. Она прибыла из Швейцарии с поддельным американским паспортом. Рыдая, призналась, что вынуждена была его купить: ее жизни в России угрожала опасность. Богатый индус загодя снабдил ее доверенностью на получение в Великобритании 20 тысяч фунтов стерлингов в год на житейские расходы. Ее временно отпустили.

Она ухитрилась за несколько недель уговорить одного итальянца жениться на ней, наняла платного адвоката и от подставного лица вызвала из России своего 10-летнего сына. Устроила его в дорогую школу-интернат в Лондоне, а сама сняла квартиру в центре Лондона, выделив мужу место в чулане.

Итальянец понял, что зря он забросил свои макароны в соседнем ресторане. Он стал писать подробные письма иммиграционным властям с описанием клиентуры и сутенеров своей жены.

Но иммиграционные офицеры ничего сделать не могут итальянец заклинает их не проговориться о его письмах, иначе его убьют или искалечат: его жена, как уверяет он, член целой бригады проституток из балканских стран и России. Перепуганный муж не готов быть свидетелем, а недоумевающий адвокат его жены, не получая ответов на свои запросы, грозит иммиграционным властям жалобой в Европейский суд в Гааге: почему российской женщине, которая замужем за итальянцем, не дают права жительства в Великобритании?

Дневники этой женщины муж их скопировал и передал властям вроде бы подтверждают версию итальянца, но их нельзя использовать в суде. Полиция взяла это дело на заметку, но инициативы не проявила: с ней должны разбираться иммиграционные власти, которые пропустили ее в страну.

Позже я узнал, что над этой женщиной стали сгущаться тучи, но она сумела их разогнать. Итальянец, с которым она развелась, сообщил, что бандерша, вызвавшая из России сына теперь уже бывшей его жены, нашла ей платного английского мужа, которого «пасут» бдительные сутенеры.

Знакомый офицер в иммиграционном зале ожидания для переводчиков с улыбкой мне говорит: «Женщина, которую мы будем интервьюировать, очень красивая». «Постараюсь сдержать себя», отвечаю я. «У нее студенческая виза, и она ездила в Ригу к родным, объясняет он на ходу, добавляя: Она имеет право работать 20 часов в неделю как студентка, а платить ей приходится за обучение, жилье и все прочее. Денег у нее с собой нет, родители безработные...»

«Кем работаете и сколько часов в неделю?» спрашивает офицер красавицу. На ее лице почти нет красок, одежда скромная, взгляд застенчивый: «20 часов в гостинице». Офицер полон сострадания: «Как вам удается за все платить в Лондоне?» (Минимальная сдельная плата в стране четыре с половиной фунта в час. Сомнения офицера вполне обоснованны.) «Мне менеджер платит 20 фунтов в час, потому что я работаю иногда официанткой». Офицер понимающе кивает головой, хотя знает, что официантка зарабатывает ненамного больше уборщицы: «У вас есть родственники, друзья, знакомые в Британии?» Ее взгляд открыт и правдив: «Только подружки из колледжа».

Офицер перекладывает свои бумаги: «А знаете ли вы бывшего студента по фамилии Петрулис?» Она негодует: «Я его не знаю и знать не хочу!» Офицер не отстает: «Он жил в одной комнате с вами почти полгода?» «Это все в прошлом!»

Петрулис, как я узнал, сидит в британской тюрьме: кроме побочной работы сутенером, он занимался воровством машин и рэкетом среди своих сограждан в Лондоне.

Красавицу отправили на родину.

У иммиграционных офицеров в аэропорту Хитроу возникает сомнение в истинных целях приезда приземистого азербайджанца в тулупе и с мешком. Он живет под Пермью, откуда и прилетел через Москву в Лондон.

Иммиграционные офицеры находят в его мешке списки организаций в Лондоне, которые якобы берут иностранцев на работу. Там же липовые российские публикации с указанием зарплат и телефоны юристов в Лондоне.

С ним беседовали трижды, и одну ночь он провел в аэропорту, чтобы не тратиться на гостиницу. У него 700 долларов на 7 дней, после чего его виза кончается. Он объясняет иммиграционным офицерам: «Я открыл визу почти полгода назад, понимаешь, но был занят бизнесом, и, чтобы виза не пропала, приехал на 7 дней, понимаешь, посмотреть Большой Бен и другие сооружения».

«Если вы приехали на 7 дней, зачем вы взяли с собой три семейных альбома?» спрашивает его англичанка, рассматривая троих его детей и жену. «Люблю свою семью, понимаешь, отвечает он. Каждый день о детях думаю... его глаза наполняются слезами: Если бы я знал, что меня так будут мучить здесь, я бы не приехал! он смотрит на англичанку с обожанием: Вы такая прекрасная, понимаешь, подумайте своей головой, как я могу работать в Англии, мне 54 года, кому я нужен?»

Его просят подождать, офицеры совещаются, затем вновь задают вопросы: «Почему у вас списки юристов, списки работодателей?» Он понимает озабоченность казенных людей: «Я, понимаешь, для родственников хочу узнать, они бедствуют на Кавказе, зарабатывают 10 долларов в месяц, по-русски говорить не умеют, мечтают поработать на Западе».

Его вновь просят подождать. Я держусь в стороне от офицеров, это их решение, мое дело переводить. Но они спрашивают мое мнение.

«Не знаю, отвечаю я. Но мне его жалко, он плачет, вспоминая детей, будто прибыл в ссылку»...

Ему ставят штамп в паспорте и отпускают в Лондон. Он неожиданно, шаркнув сапогом, целует руку миловидной англичанке, которая поставила ему штамп в паспорте. «Вы такая прекрасная, понимаешь!» говорит он, подхватывая свой тулуп и мешок. Он сказал офицерам, что нашел место для постоя: 20 фунтов за койку в многонаселенной комнате. Доллары он держит в специальном кармане в брюках возле ширинки. Я представил себе его спящим в брюках на тулупе, а английский разговорник в нагрудном кармане, как партбилет...

Я пригласил его к себе, покормил, устроил в дешевый номер гостиницы рядом с моим домом (15 фунтов в день), там же телевизор, по которому регулярно показывают Биг-Бен перед новостями, а утром дают бесплатный завтрак. Подарил ему книги для его детей.

Гость поел и выпил водку маленькими глотками, как чай, сообщив, что как мусульманин обычно спиртное не пьет, а затем спросил душевно: «Найдите мне, понимаешь, жену, чтобы я здесь остался, он снял с шеи золотую цепочку. Ничего для вас не пожалею!»

«Спрячьте цепочку, это не Россия! сказал я туристу: А как же жена, дети?» «Жена моя тупая, сказал он. Не хочет никуда ехать! А детей я потом вызову, когда женюсь! У вас же есть вдовы, брошенки, разведенки?»

«Как же вы будете общаться с англичанкой?» Он сладко улыбается: «Я ноги ей мыть буду, понимаешь!» его воображаемый мир населяют богатые старухи, которые ломают голову, как бы отдать ему зашитые в матрас деньги.

Я стараюсь вывести его из транса: «А если у нее ноги чистые с прошлого года?» «Тогда я буду ей дом ремонтировать!» бесхитростно парирует он, все продумав. У дверей я прошу его не напоминать больше о себе.

Он, как я позже узнал, просит политического убежища как азербайджанец, которому русские жить не дают.

Начало статьи: часть 1-я

Лондон


©   "Русская мысль", Париж,
N 4435, 12 декабря 2002 г.,
N 4436, 19 декабря 2002 г.,
N 4437, 26 декабря 2002 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...