Московские вернисажи

«У» усадьба, Удальцова

Традиции русской усадьбы

Экспозиция Общества исследователей русской усадьбы, проходящая в Аптекарском флигеле Музея архитектуры, демонстрирует ту малую часть усадеб, которые дошли до наших дней. Крупные цветные фотографии знакомят посетителей со всеми элементами загородной усадьбы разными парадными воротами, главным домом (рядом нередко храм), ландшафтной скульптурой, фрагментами декора и разбивкой угодий и парков.

Расцвет культуры усадьбы с конца XVIII и вплоть до ХХ века был связан с размахом строительства почти дворцовых «родовых гнезд» аристократии (Шереметьевых в Останкине и Кускове, Юсуповых в Архангельском, Голицыных) и с поместьями рядового дворянства. В проектах этих построек нередко воплощались новаторские архитектурные идеи. Усадебный быт украшали редкая мебель, роспись внутренних покоев, собрания книг и живописи. Усадебная культура составляет большой пласт культурного наследия. Ценителями и знатоками русской усадьбы были почетный член организованного в 1922 г. общества А.Н.Бенуа и академик Д.С.Лихачев, многие архитекторы.

Сегодня члены этого общества, часто просто любители, постоянно путешествуют, изучают историю и фиксируют состояние этих памятников. По оценке специалистов общества, лишь за последнее десятилетие только в центральных областях оказались «беспризорными» более 250 исторических усадебных объектов. Эти пустующие помещения после 1917 г. и до еще недавнего времени нередко занимали под школы, больницы, дома отдыха. Они хоть как-то ремонтировались и уцелели.

С 2000 г. деятельность нового Фонда возрождения русской усадьбы направлена на оперативную консервацию этих комплексов.

Графика Надежды Удальцовой

Эта выставка у Наталии Бонди на Петровке, в Московской галерее искусств, возвращает нас в 10-20-е гг. годы «бури и натиска» русского авангарда прошедшего века.

Неудача с поступлением в Училище ваяния и живописи в Москве привела Надежду Удальцову в « русский муравейник» в Париже. Здесь, в столице новой живописи, вместе с Любовью Поповой она начала в 1912 г. заново учиться.

Парижский кубизм, встреченный в Салоне независимых 1911 года, мягко говоря, недоброжелательно, уже через полтора года на выставке «Золотое сечение» воспринимался почти как классика. Понятно, что москвички, «амазонки русского авангарда», не могли пройти мимо этой «моды дня».

Кубизм вошел в традиции русской культуры, у него был и свой пролог поздние рисунки Врубеля. Художницы сразу сумели почувствовать, что здесь лежат начала новой школы. Уже профессором живописи Надежда Удальцова писала о своем видении «предмета как суммы форм, определяемых светом».

Подобно Браку, вводя буквы и коллажи, символы предметов в световое пространство своих работ, Удальцова усложняла собственную живописную структуру. Она мечтала о сложной форме, все более приобретавшей в ее построениях черты беспредметной живописи.

Тогда, в Париже, понятней механистичного «кубистского абсурда» художника Метценже москвичкам показался эмоциональный Ле Фоконье. Неслучайно рядом с ним на выставке «Бубнового валета» 1914 г. в Москве оказались и их картины. Русский кубизм в картинах Удальцовой имел свой характер. Они узнавались по особой, назовем ее русской, интонации.

Сегодняшняя выставка вобрала в себя работы 1914-1915 гг., показанные в Музее изящных искусств в 1919 г. и на выставке в Русском музее 1928 года. Здесь и эскизы к ее «Автопортрету с палитрой» со спиральным рельефом, к «Путешественнице», «Даме с гитарой» и «Красной фигуре» с ее угловатой трактовкой обьемов.

Кубизм Удальцовой оказался очень личным и тем самым очень интересным. Здесь царят созерцательность, тишина и монументальность. Ее кубизм позднеет анализировал Малевич со своими учениками.

Весьма логичным стал путь Удальцовой к супрематическим проектам в текстиле. По стилистике эти ее работы наиболее близки к Малевичу. Он пригласил Удальцову быть его ассистентом в цехе художественных текстильных мастерских.

На выставке представлены также и многие эскизы к супрематическим картинам: серия «Импровизации», «Композиция с лиловым треугольником», цикл «Орнаменты», выполненные в звучных чистых тонах. Но мы не знаем, перешли ли они на картины. Расставание с «безболезненным (по выражению Мандельштама) супрематизмом» шло через внутреннее преодоление идеи чистого декораторства. Эти работы художницы на выставках отсутствовали. «Композиция, цветовые планы и снова линия и свет», писала позднее художница в своем учебном курсе для студентов.



©   "Русская мысль", Париж,
N 4439, 16 января 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...