Александр Синенький

Последние дни пересмешника

К 80-летию со дня смерти Ярослава Гашека

Интернет-версия публикации в 5-ти частях.
[ Часть 3 / 5 ]

Случайный Барбизон

В XIX веке французские художники реалистического направления заложили традицию выездов из культурных центров в глухомань и работы там ближе к земле и натуре. Даже целое направление в живописи вывели от названия деревни, в которой любили проводить летние месяцы, барбизонская школа. У Гашека Барбизон получился случайно, но до конца.

Через несколько месяцев после приезда из России (а ехал он как посланец Коминтерна разогревать левые настроения чешского пролетариата), разочарованный встречами, отсутствием революционной ситуации и уже остро нуждавшийся Гашек встрепенулся и начал писать давно задуманную историю похождений бравого солдата Швейка. Роман тут же стал выходить в свет 32-страничными тетрадями, выпускавшимися почти каждую неделю. Работа шла ни шатко ни валко, Швейк-2в Праге автор слишком часто отвлекался на пивные посиделки с друзьями. Компаньоны-издатели мечтали отправить его подальше от столичных соблазнов.

В конце августа 1921 г., дождавшись ухода жены за покупками, он вышел с друзьями из квартиры на Жижкове (как потом присочинили, отправился с кувшином за пивом) и туда уже не вернулся. В пивной он встретил приятеля, художника Панушку, который как раз отправлялся на пленэр в далекое от Праги Липнице. Слово за слово, и вот уже легкий на подъем Гашек отправился провожать друга на вокзал, а там оба сели в поезд и уехали в деревню вместе.

В Липнице Гашеку понравилось. Здесь, как положено в любой чешской деревне, был старинный замок, живописные окрестности, трактир с пивом и сдающимися комнатами, в которых они поселились. Друзья вместе ходили по окрестностям, Панушка писал, Гашек помогал ставить этюдник и натягивать холсты, вечера проходили в неспешных разговорах за пивом. Потом стало еще веселее, в Липнице появились новые приятели.

Только через три недели писатель вспомнил про оставленную им в Праге без гроша в кармане, не знавшую чешского «Шуринку» и вызвал ее открыткой к себе. Она тут же приехала к «Ярославчику» и тоже поселилась в комнате при трактире. Здесь они и прожили целый год. Гашека жизнь в трактире вполне устраивала, в известном смысле это было то, о чем он мечтал всегда: по настроению можно было писать, тут же болтать с приходящими приятелями и не бегать никуда за пивом.

Жесткой творческой дисциплины он не признавал, но «Швейк», записываемый вначале самостоятельно на столе в пивной, а потом под диктовку нанятым «секретарем», постепенно продвигался. В оставленной писателем Праге к роману уже приходил успех, быстро росли тиражи издаваемых отдельно частей, пошли первые театральные инсценировки. Не прошло и года после начала романа, конца которому еще не было видно, как его автор неожиданно стал ощущать материальный достаток. Поступавшие гонорары позволили ему рассчитаться с долгами, немного приодеться (никогда не обращавший на себя внимания, он выглядел порой, по мнению окружающих, как отправляющийся в забой шахтер) и задуматься о собственном доме.

Дом нашелся, естественно, в Липнице, откуда Гашек никуда уезжать не собирался. Прямо под замком была куплена развалюха, за которую писатель, не торгуясь, выложил 25 тысяч. Дом записали на пани Шуру Львову. По мнению старожилов, дом не стоил таких денег, тем более его сразу пришлось ремонтировать, но Гашек был доволен: наконец-то у него появилась своя крыша над головой. Обставиться не удалось, так как писатель переехал в собственное жилище лишь за три месяца до смерти. Была куплена новая большая кровать из лиственницы, но и она простояла без матраса, неиспользованная. Свои последние дни Гашек, и всегда-то неприхотливый, провел на узком топчане у окошка, глядя в тусклое зимнее небо.

К началу статьи ||| Предыдущая часть ||| Следующая часть

Прага



©   "Русская мысль", Париж,
N 4440, 23 января 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...