Александр Синенький

Последние дни пересмешника

К 80-летию со дня смерти Ярослава Гашека

Интернет-версия публикации в 5-ти частях.
[ Часть 4 / 5 ]

Русская жена в чешском интерьере

Прошедший лет сорок назад советско-чехословацкий фильм «Большая дорога» представлял Гашека в России озорным и улыбчивым, с поблескивающими глазами, а его обретенную там жену задорной и стройной комсомолкой в кожанке. Фильм далек от реальности: меланхоличный Гашек не улыбается ни на одной из своих фотографий, а Шура всегда была полной, ширококостной и простоватой, без шарма. Безусловный факт, что давно расставшийся с первой женой Ярмилой Майеровой, но так и не разведенный Гашек в 1920 г. женился в Сибири повторно и привез русскую девушку с собой. Несмотря на питейныеШвейк-3 увлечения и прочие завихрения писателя, она оказалась спутницей его жизни терпеливой и верной.

При своей звучной фамилии (Гашек многократно представлял ее друзьям княжной, вырванной им из лап большевиков) Александра Гавриловна была самого простого происхождения. Рожденная в крестьянской семье, она не имела образования и к моменту встречи с красным комиссаром Гашеком служила литографом в уфимской типографии. Знакомство переросло в сердечную дружбу, потом Шура выходила писателя, бывшего старше ее на 15 лет, во время тифа и больше с ним не расставалась.

По приезде в Чехословакию она уже не работала, а в основном ходила с мужем по пивным, слушала непонятные ей разговоры и дожидалась минуты, когда можно будет отвести его домой. Естественно, она не принимала участия в литературных занятиях Гашека и не оказывала влияния на его работу. Шура была все-таки другого культурного уровня, нежели ее «Ярославчик»: она и по-русски читала с трудом, а Гашек, хотя тоже не кончал университетов, знал основные европейские языки и был эрудитом во многих областях. Его духовная жизнь была ей чужда, но она держала семью, устраивала быт писателя как могла и как умела. Она была стойкая женщина, спокойно воспринимавшая повороты судьбы, поддерживавшая своего мужчину (Гашека дома едва не осудили за двоеженство) и в добрые дни, и в злые времена болезни.

К тому же она не была капризной, не требовала от Гашека ничего и умела довольствоваться малым. Он не строил в отношении Шуры иллюзий, говорил, что имеет двух жен и обе сплошное заблуждение, но ее молодость, покладистость и непритязательность в конечном счете оказались нужны и ему, согревали его.

После смерти Гашека Шура осталась в Липнице, вначале без денег, а потом, став законной наследницей писателя, вполне обеспеченной продолжающимися изданиями «Швейка». Ей было только 25 лет, она вроде встречалась только с русскими подругами, но однажды на танцульках, подозревая ее в слишком вольном поведении, местные барышни подстерегли ее в туалете, вымазали дегтем и обсыпали перьями.

Шура продала дом и уехала из Липнице только в 1928 году. Она связала свою жизнь с врачом Заплатилом, к которому обращался еще Гашек и который доучивался позднее на ее деньги. Пока ей поступали отчисления от гашековских переизданий, новый муж, поменявший фамилию на Верный, относился к ней хорошо. Но в годы войны немцы запретили издавать «Швейка», денег не стало, у Александры Гавриловны началось психическое расстройство, и Верный отселил жену из дома в садовую беседку. После войны Верный эмигрировал, оставив беспомощную Львову под присмотром частных, а потом государственных опекунов, которые присматривали за ней вплоть до ее кончины в 60-е годы.

К началу статьи ||| Предыдущая часть ||| К окончанию

Прага



©   "Русская мысль", Париж,
N 4440, 23 января 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...