«Русский сезон» в Париже:

«Музыкальное приношение» Александра Раскатова
Дмитрию Шостаковичу

Концерт в театре «Шатле»

Это официальный заказ Мариинского театра. Я живу в Германии. В августе прошлого года мне неожиданно позвонили из Мариинского театра с предложением крайне лестным и интересным написать произведение как «музыкальное приношение» Дмитрию Шостаковичу для концерта в театре «Шатле». В Европе все привыкли всё планировать заранее, поэтому это спонтанное предложение меня привлекло, но в то же время придало напряженность в моей работе. Я получил его за пять месяцев до премьеры. Учитывая жанр сочинения, всю механику процесса переписи партий и размножения, это очень маленький отрезок времени. В Европе, как правило, композитор получает заказы минимум за год. На сочинение этой музыки у меня ушло два месяца. Работая, я чувствовал дыхание приближающегося концерта.

У меня самого не возникла бы идея написать произведение в память о таком титане, как Шостакович. Одновременно я был счастлив посвятить это сочинение двум выдающимся музыкантам Юрию Башмету (исполнителю партии альта) и дирижеру Валерию Гергиеву. В нынешнем году им, как и мне, исполняется 50 лет.

Стиль специально не выбирал. В сочинении нет ни цитат, ни аллюзий из музыки Шостаковича или произведений его эпохи. Это размышления по поводу пути художника, пути становления и развития любой творческой личности, это размышление о любом из нас. Каждый человек проходит в жизни какой-то путь независимо от страны, где он родился. Вот почему я назвал это сочинение «Путь» на нескольких языках. Второй, чисто музыкальный смысл этого слова кроется в древнерусском певческом искусстве: «путь» это голос, ведущий основную мелодию песнопения. В моем сочинении оба эти «смысла» существуют одновременно.

Это пятичастное сочинение, по жанру, конечно, симфоническое. Как мне было предложено, я написал концерт для альта и симфонического оркестра. Но альт достаточно интимный инструмент, и гигантский оркестр мог убить его звучание. В каком-то смысле голос альта для меня путь, в котором сконцентрирована квинтэссенция моих авторских мыслей.

Помимо того, что он аккомпанирует солирующему инструменту и, как маятник, отсчитывает ход времени, он играет хоровую функцию. Для себя я трактовал оркестр, особенно его духовую группу, как огромный аскетический хор, либо «оплакивающий» главный голос альта, либо уничтожающий его. В этом заключен символический момент. На мой взгляд, сама фигура Шостаковича и вообще вся линия русской музыки, идущая от Мусоргского к Шостаковичу, может быть, к Шнитке, очень аскетична. Она связана с важнейшими вопросами внутренней сущности человеческой жизни и смерти и лишена чисто внешних примет или черт. Мне очень хотелось сохранить несколько суровый тон этих величайших композиторов, каким-то образом их преломив в этом сочинении.

Я уже 8 лет нахожусь вне России; родился в Москве, в возрасте 41 года уехал по приглашению издательства в Германию. С тех пор моя жизнь разворачивается Европе, и главное, что меня постоянно волнует, проблема внутренней свободы, ощущение того, что человек в принципе, и особенно композитор, вообще никому ничего не должен. Проблема в том, чтобы найти внутреннюю самоаутентичность.

В Германии человек в основном предоставлен самому себе и лишен плодотворных контактов. Этот вакуум опасен тем, что возникает угроза умственной деградации или варения в собственном соку. В этих случаях факсы, телефоны, электронная почта мало помогают; живое общение, к чему я привык по московской жизни, практически сведено к нулю. На мой взгляд, это огромная проблема композиторской жизни в Германии. Здесь практически отсутствует непосредственный обмен мыслями и чувствами, нет того, чтобы специально потерять время на какой-то разговор, на то, что потом будет иметь непонятное отношение к последующей работе и как-то в ней отзовется. Поэтому для меня работа над этим концертом важна тем, что после долгого перерыва я наконец-то имею возможность общаться с музыкантами на родном языке по поводу того, что я написал, и знать, что буду понят.

Во-первых, Париж это цитадель авангардной музыки, и я очень рад тому, что на этот концерт (я не имею в виду только мое сочинение) проданы все билеты. Как композитор я жду понимания этого сочинения. В Париже уже исполнялись мои произведения, теперь впервые здесь состоится моя премьера. Я знаю парижских музыкантов и высоко их ценю, но это сочинение я написал не для композиторов и музыковедов, а просто для публики и самого себя. Поэтому я не старался вписаться ни в какую существующую школу, несмотря на то, что в Париже работал в IRCAM и многие годы входил в Ассоциацию современной музыки во главе с покойным Эдисоном Денисовым, который здесь заслуженно почитался и почитается большим мастером. Но это дела давно минувших дней. Сейчас с позиций возраста и, главное, прожитого времени я позволил себе забыть о всех измах, школах и жду понимания того, что не я никому ничего не был должен и не работал ни на чей вкус. Я жду просто сопереживания тому, что я написал.



©   "Русская мысль", Париж,
N 4442, 6 февраля 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

 ...