«Не надо было этого делать!»

Владимир Войнович.
Портрет на фоне мифа.

М., «Эксмо» 2002. 191 с.
Владимир Войнович объясняет читателям, что решился на это сочинение после больших внутренних колебаний, но с уверенностью, что правду необходимо рассказать надо показать Александра Солженицына в истинном виде. В результате эта книга завершает «процесс развенчания» Александра Исаевича, начатый Войновичем в типичном для него пародийном жанре 16 лет назад в романе «Москва-2042», где под именем Сим Симыча Карнавалова дан уничижающий портрет Солженицына.

Между тем в своей последней книге господин Войнович предлагает обширный материал, который, вопреки намерениям автора, совсем не подтверждает, а скорее сводит на нет его замысел.

На первых 50 страницах книги «Портрет на фоне мифа» воссоздается героический образ Солженицына: он и выдающийся писатель, и

Наша справка:
Гильберт Докторов,
специалист по истории России,
имеет дипломы Гарвардского и Колумбийского университетов,
последние четыре года возглавляет комитет «Русского Букера».
социальное и политическое явление такого масштаба, что становится одним из катализаторов падения Советского режима. Непредубежденный читатель видит перед собой доказательства того, что Россия и весь мир должны быть бесконечно благодарны Солженицыну вне зависимости от его будущих проступков, недостатков характера, профессиональных или личных изъянов.

Войнович открыто признает, что Солженицын своим примером оказал решающее влияние на изменение общественного сознания целого поколения в России. Он был совестью страны и живым доказательством того, что человек может подняться против тоталитарного режима и его повалить.

Эти общие тезисы повторяются автором и в самом конце книги, когда он признает место Солженицына в истории, хотя и старается его ограничить сферой политики и уменьшить значение Солженицына как писателя. Войнович согласен признать за ним положение на уровне Гроссмана, но при этом хочет быть уверенным, что читатель не уравняет его, например, с Толстым.

Так где же разоблачение?

В «Портрете на фоне мифа» мы видим перед собой довольно искренние авторские размышления о собственной слабости, признание в ограниченности. Их дополняет переписка с Лидией Корнеевной Чуковской и ее дочерью, то есть письма, которыми они обменивались во время подготовки публикации романа «Москва-2042». Посторонний читатель из этой переписки неизбежно вынесет не самое положительное мнение о писателе Войновиче. Даже удивительно, что сам он этого не понимает.

В книге не приводится ни одного нового документа, ни одного нового факта, ничего, что бы оправдало «гром и молнии», извергаемые автором.

Совершенно очевидно, что Войнович не давал свою рукопись на просмотр дружелюбно настроенному редактору, который мог бы посоветовать автору добиться логического постоянства в своей атаке на Солженицына. А уж если это невозможно и целью написания книги была очистка совести автора, то рекомендовать положить рукопись в ящик стола и забыть о ней.

Войновичу не откажешь в том, что он излагает факты искренне и беспристрастно. Он признается в чувстве собственной неполноценности, сравнивая свою слабость с мужеством Солженицына, сопоставляет скромное начало своей литературной карьеры с блестящим дебютом Солженицына.

Это еще одно свидетельство отсутствия вкуса и недальновидности автора: Войнович уверен, что его искренность сможет изменить прошлое, а его незавидное поведение вдруг покажется благородным и достойным. Не забывая рассказать о своей успешной карьере профессионального писателя и критика, он утверждает свое право разбирать литературные достоинства и недостатки произведений Солженицына.

Но на этом Войнович не останавливается, а продолжает нападать на Солженицына, оспаривая социально-политическое значение писателя. Очевидно, что Войнович не освоил ремесло историка, а поэтому попадает в многочисленные ловушки.

Разбор «Архипелага ГУЛАГ» один из таких примеров. «Это скучно», говорит Войнович читателю. Эта книга не сделала ничего, что бы изменило его мнение о советском режиме. Все уже было сказано такими авторами, как Анатолий Марченко, Евгения Гинзбург и другие. Поразительно, что Войнович не понял, что огромный собранный Солженицыным материал «Архипелага ГУЛАГ», ставший достоянием гласности в момент наивысшего морального престижа автора, стал отправной точкой переоценки западными интеллектуалами своего мнения о советском режиме.

Страшная правда «Архипелага ГУЛАГ» выбила почву из-под ног западных социалистов апологетов советского режима. Благодаря этой книге американские политики отважились открыто вызвать на дуэль «империю зла» и стали настаивать на том, что происходящее в СССР не является внутренним делом советской империи.

Войнович усугубляет свою ошибку, настаивая на том, что после того как советские архивы стали доступны, «Архипелаг ГУЛАГ» устарел и потерял актуальность. Хотелось бы его спросить: он сам лично бывал в этих архивах? Он в них работал? Он сам видел эти материалы и сравнивал их с теми свидетельствами, которые были собраны Солженицыным?

Войнович приводит выдержки из воспоминаний двух авторов оба опубликовали оскорбительные материалы о Солженицыне, в которых ставятся под вопрос его бескомпромиссное сопротивление советскому режиму и моральная честность.

Любой автор, который считает себя беспристрастным и использует научный подход, попытался бы применить триангуляцию: во-первых, собрал бы сведения об авторах, во-вторых об их мотивах и, в третьих попытался бы определить, насколько тут затронуты личные интересы пишущих. К сожалению, Войнович этого не сделал. Он, напротив, энергично отрицает предположение о том, что какой-нибудь важный коммунистический деятель мог попросту придумать свой разговор с Солженицыным.

Войнович совершенно упускает из виду, что обычно историки относятся к воспоминаниям (особенно написанным через 40 или 50 лет после описываемого события) с большой осторожностью. Даже если мы допустим, что автор искренен, память сложная штука.

Но, конечно, это все не такие уж важные укоры автору «Портрета на фоне мифа». Несогласие вызывает его трактовка глубоких историко-философских вопросов. Согласно Войновичу, не существует ни великих людей, ни героев есть только «маленькие», обычные люди, подобные ему самому, которые стараются просто жить и лишь иногда совершают что-то достойное. О лидерах не стоит и говорить, поскольку любое социальное движение опирается на последователей. Жертвы тоже не заслуживают особого внимания, потому что палачи наравне с ними страдают от того режима, который они поддерживают.

Войнович живет в предопределенном мире: не люди, а неотвратимые законы истории влияют на события. Такая философия не является ли она результатом его собственного советского прошлого? Конечно, не обязательно бежать в противоположный лагерь в объятия волюнтаризма, но, тем не менее, логично было бы допустить, что люди формируют историю в той же степени, в какой история формирует людей.

Для критиков «Портрета на фоне мифа» совсем не обязательно копаться в других источниках. Господин Войнович дает достаточно материала, чтобы вывести очевидное заключение: в определенные моменты истории определенные личности становятся катализаторами, дают истории новое направление. Такой поворот, хотя и был всегда возможным, мог бы не произойти без их вмешательства.

Солженицын стал именно такой исторически важной личностью. Так почему же Войнович так страстно отказывается признать существование героев?

Войнович хочет приписать падение коммунизма исключительно замечательной способности открытого демократического общества, например США, собрать силы для успешного ведения «холодных» или «горячих войн» против закрытых тоталитарных обществ. А в СССР к тому же, по его словам, вся страна активно саботировала намерения государства инертностью, ленью и коррупцией.

Скорую победу американских сил в Афганистане Войнович противопоставляет афганской войне СССР, как будто это убедительное доказательство преимуществ демократии. Эта теория не выдерживает критики, если принять во внимание американский опыт во Вьетнаме. Она также не может объяснить победы или поражения в других военных конфликтах последних ста лет.

Развенчатели мифов всегда существовали, и господин Войнович имеет право свободно выразить свои мысли. Но даже если бы ему удалось найти какой-нибудь материал, дискредитирующий моральный авторитет его оппонента, трудно понять, зачем ему понадобилось выносить всю эту грязь на суд общественности, когда предмет его нападения не русский Вацлав Гавел, сменивший место за письменным столом на президентское кресло, а философ- затворник. Однако, по Войновичу, единственная «вина» Солженицына заключается в том, что его сочинения, которые он адресует потомкам, «скучны».

Так что господину Войновичу хочется сказать: «Не надо было этого делать!..»



©   "Русская мысль", Париж,
N 4445, 27 февраля 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

     ...