Дети Серебряковой

Окончание. Начало публикации: часть 1-я.

Да, конечно. В войну все распределялось по карточкам, ничего нельзя было свободно купить. А главное, мы еще не были французами многие люди, которые об этом не позаботились, надеясь вернуться в Россию, во время войны оказались без надежных бумаг. Хорошо хоть, что брата Шуру не забрали... А после войны мы получили французское гражданство, все трое.

Потом нам пришлось, чтобы не переезжать, купить здесь мастерскую и сейчас же продать ее «en viager» (за пожизненную ренту. ред.), чтобы выплатить за нее деньги... Ее купил француз, который не имеет никакого отношения к искусству просто решил выгодно вложить средства. Он надеялся, наверное, что я скоро умру и он сможет снова продать эту мастерскую уже за большие деньги. Но я, как видите, пока живу, хотя мне уже скоро девяносто.

Мы жили здесь все вместе мама, я и брат. Картины, которые вы здесь видите, развешаны еще мамой. Мама умерла в шестьдесят седьмом году...

Да, очень легкий, но она была застенчива. И главное для нее было работа. Как и для всех нас. И чтобы сделать все то, что мы сделали, нужно было прежде всего очень хорошо уметь рисовать. Работы моего брата это замечательные рисунки...

Старшая сестра она уже умерла вышла замуж за театрального художника Валентина Николаева и жила в Москве. Она окончила балетное училище в Ленинграде, но танцевать не стала, а тоже стала театральной художницей, работала с Владимиром Васильевым. У нее было двое сыновей, но один из них рано умер, а второй, мой племянник Иван, тоже стал художником. Он недавно сюда приезжал, рисовал Париж... Сестра издала письма мамы, которые та писала в Россию. А старший брат Евгений стал, как я уже говорила, архитектором. Он жил в Петербурге и там недавно умер.

Шока? Нет я ведь к маме приехала. Меня, правда, отдали в специальную школу, где обучали французскому языку и где учились одни иностранцы. Я там сидела рядом с одной англичанкой, с которой подружилась на всю жизнь. Она недавно умерла. Мы ездили с мамой и в Англию у нее там были заказы, но главным образом в Бельгию, где заказов было больше. Там была большая выставка русского искусства, и, по рассказам, перед маминой картиной остановился король. И бельгийцы, наверное, подумали: раз король остановился... И один богатый бельгийский делец заказал маме портреты свой и жены. Он жил в Брюгге, у него там был роскошный дом с садом. А потом он послал маму в Марокко, где у него были деловые интересы он владел там пальмовыми рощами. Он убедил маму, что ей надо туда поехать: «Там такие краски, такие интересные типы. Я вам оплачу дорогу».

Мама поехала и написала много картин, которые до сих пор у нас хранятся. А лучшие вещи этот «меценат» взял себе в Бельгии была выставка этих работ. Меня эти богатые люди тоже приглашали к себе, я жила в их семье, рисовала... Я знаю Бельгию Брюссель, Брюгге, Остенде... И брат мой тоже бывал в Бельгии и там рисовал. Он замечательный акварелист, Ротшильды выпустили альбом его работ, который называется «Аlexandre Serebriakoff. Portraitiste d'interieurs». А я ему помогала заканчивать вещи, чтобы он не тратил лишнего времени на физиономии Ротшильдов и так далее. Впрочем, меня они тоже знали как художницу.

Ну, это преувеличение. Но мы в этой среде работали и ее знали президент фирмы Коти, семья герцога де Брисак, у Виндзора...

Половцев, известный русский антиквар в Париже, рекомендовал брата Карлосу де Бестеги, с которым он учился в Итоне. Карлос происходил из испанской семьи, имевшей богатые художественные коллекции, часть которых его дядя передал в Лувр. За три-четыре года до войны Карлос купил поместье и перестроил замок при участии русского архитектора Кремера, вскоре после оккупации с собой покончившего. Этот замок он украсил с большим вкусом, но и с невероятной роскошью подлинными гобеленами, старинной мебелью, и брат был приглашен зарисовать эти интерьеры. Поскольку он не только прекрасный рисовальщик, но и владел навыками архитектурной перспективы, это получилось очень удачно. https://rusmysl.ru/2003I/4445/ Года два назад это имение продавалось с аукциона продажу устроил дом «Сотбис», все ездили туда любоваться художественными сокровищами.

Потом де Бестеги пригласил брата зарисовать интерьеры особняка своих родителей на площади Инвалидов, который он получил в наследство. В 1951-м брат делал рисунки бала в его венецианском особняке Palazzo Labbia с росписями Тьеполо, а фрески XVIII века на сюжет «Fantomes de Venise» восстановил по старинным гравюрам Сальвадор Дали. Бал был посвящен теме «Антоний и Клеопатра». Потом брат рисовал интерьеры в духе XVIII века, в особняке в Нейи, принадлежавшем богатому чилийцу Артуру Лопесу Вильшау. Затем особняк был продан, теперь там музей, и в холле стоит макет особняка, сделанный моим братом. Другой знаменитый особняк, теперь принадлежащий Ротшильдам, это «Hotel Lambert» на острове Сен-Луи в Париже, отделанный Лебреном. После революции там был винный склад, потом больница, а в 20-е 30-е годы он принадлежал графу Чарторыжскому. Еще один интересный дом, который рисовал брат, графов де Бомон на улице Массеран за площадью Инвалидов, после войны его купили Ротшильды, а сейчас там посольство Берега Слоновой Кости. https://rusmysl.ru/2003I/4445/ Брату приходилось жить в этих домах, чтобы писать свои акварели?

Да, если это было не в Париже, нас с братом приглашали, и мы сколько-то времени там оставались. А когда мы с мамой ездили в Англию, мама там писала портреты, а я рисовала Англию, но не Лондон, а богатые загородные поместья наших заказчиков. Какое-то время мы жили в Англии у нашей кузины. Сестра нашей бабушки вышла за богатого англичанина Эдвардса, а это были их родственники, шерстяные фабриканты, и они заказали маме свои портреты. В Англии у нас еще есть родственники со стороны Бенуа, но это люди бедные. Таким образом, у нас были некие особые периоды жизни и работы английский, бельгийский...

Ни у кого он не учился. Ни у мамы, ни у кого. Мы все ни у кого не учились, и мама ни у кого не училась. Мы все рисуем с детства. Как только ребенок рождается, дают в руки карандаш и сразу рисуем.

И мама, и брат настоящие художники, и они всегда старались делать настоящие вещи, а не то, что модно. Сейчас только новое искусство в чести. А ведь нет нового и старого искусства есть только искусство.

Конец.

1990 2002
Париж



©   "Русская мысль", Париж,
N 4446, 6 марта 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

     ...