Выставки в Париже:

Пуни, Puni, Pougny

В двух парижских галереях проходит
выставка Ивана Пуни

Иван Альбертович Пуни родился в Куоккале, пригороде Санкт-Петербурга, в 1892 году. Его дед Цезарь Пуни, итальянский композитор, осел в свое время в России, где писал музыку к балетам для императорских театров. Сначала музыкальное и художественное образование маленький Иван получил дома. Когда врачи обнаружили у юноши туберкулез, ему пришлось уехать на лечение в Италию, потом в Париж, где он записался в художественную академию Жульена. Второй раз Пуни посетил столицу Франции в 1913-1914 годах, будучи женатым на художнице Ксении Богуславской. Тогда он впервые познакомился с авангардными течениями в живописи и увлекся кубизмом.

По возвращении в Россию чета Пуни развернула активную деятельность. В 1915 г. они подготовили в Художественном бюро Н.Е.Добычиной ставшие теперь знаменитыми авангардистские выставки «Трамвай В» и «0,10», на которых свои работы показали К.Малевич, В.Татлин, О.Розанова, Л.Попова и, конечно, сами устроители. На выставке «0,10» Иван Пуни выставил две супрематические композиции, чем поверг в ярость мэтра супрематизма, державшего свои открытия в строжайшей тайне. Злые языки говорят, что за две недели до вернисажа Пуни побывал в мастерской Малевича и видел его абстракции. Но увлечение нефигуративным искусством носило у молодого художника мимолетный характер (позже в своей книге он раскритиковал беспредметничество), и вскоре он вновь обратился к кубофутуризму.

В 1919 г. Марк Шагал, к которому Пуни испытывал нежные дружеские чувства на протяжении всей жизни, пригласил его в качестве преподавателя в только что организованную Витебскую художественную школу. Но уже в 1920 г. супруги Пуни уехали в Берлин, а оттуда через несколько лет перебрались в Париж, где художник и умер в 1956 г. в своей мастерской на улице Нотр-Дам де Шам, вблизи Монпарнаса.

Нынешняя ретроспектива художника проходит сразу в двух галереях известного сен-жерменского художественного квадрата французской столицы в «Минотавре» и у Злотовского. Инициатива принадлежит Бернару Сапиро, открывшему залы «Минотавра» чуть более года назад. Отец Бернара Антуан был хорошо знаком с Иваном Альбертовичем и его женой, а в 60-е годы держал галерею, где среди прочих выставлял работы друзей-художников. Младший Сапиро вырос в доме, где на стенах висели картины многих русских авторов-эмигрантов. «Мой отец был родом из Трансильвании. Наверное, поэтому он привязался к русским. Они были ему близки» так объясняет Бернар наличие в его коллекции, доставшейся по наследству от отца, калейдоскопа русских имен. Но, пожалуй, больше всего у него картин Ивана Пуни.

Антуан Сапиро после смерти художника выкупил у вдовы архив Пуни с записными книжками и этюдными блокнотами. К собранию старшего Сапиро со временем добавились работы, приобретенные у художников Монпарнаса (они выручали Ивана Альбертовича тем, что покупали его произведения в первые нелегкие годы пребывания в Париже). Теперь, по мнению Бенуа, он счастливый обладатель второй коллекции Ивана Пуни (по количеству наименований) после известного австрийского коллекционера, жителя Швейцарии Германа Бернингера.

Всего в двух галереях представлено около 60 работ мастера, все из частных собраний (большая часть собственность Бенуа Сапиро). Рисунки тушью, гуаши и литографии, выполненные в России, решили объединить в «Минотавре». Здесь заснеженные виды пред- и революционного Петрограда и витебский зимний пейзаж, тот самый вид, что когда-то запечатлел Марк Шагал (неизвестно, знал ли Пуни о существовавшем аналоге). Демонстрируются первые кубофутуристские натюрморты (один из них «Стул и коробка из под шляп» вынесен на афишу), в которых автор постоянно возвращается к одним и тем же излюбленным предметам (картам, газетам, раковинам и курительным трубкам). На родине художник делал на заказ вывески для известных музыкальных и часовых магазинов, их предварительные проекты сейчас тоже в залах галереи.

Интересно, что берлинский период отмечен несколькими натюрмортами, выполненными в стиле пуризма, который радикально противоположен избранному автором в юности кубизму. Словно забыв об увлечениях молодости, Пуни тщательно выписывал, следуя классическим канонам, формы стола, бутылки, раскрытой книги.

В галерее через дорогу от «Минотавра» у Злотовского представлено масло парижского периода Ивана Пуни. В конце 20-х годов у художника появляются жанровые сценки, сдобренные хорошей долей юмора (шутки ради он мог вставить в них даже персонажей Малевича), и парижские улицы, увиденные в импрессионистском свете. Видно, как со временем меняется манера письма, мазок становится густым и пастозным. Формат картин уменьшается, иногда доходя чуть ли не до размера открыток, или вытягивается, принимая вид японской гравюры. Разобраться в сюжете становится все сложнее, для этого нужно найти единственно правильную позицию по отношению к картине (галеристы сами не сразу ее, т.е. позицию, определяют). Художник обращается к неопримитивизму, создавая натюрморты, в которых отсутствуют объем и пространство. Поэтому скатерть у него легко сливается с ковром, и не сразу разберешь, что за предметы на столе и что на чем лежит.

О том, что Пуни не искал простых путей в искусстве, говорит и тот факт, что писал он не на первозданном холсте, а подвергал его предварительной специальной «обработке». Перед приходом гостей он стелил новехонькие куски холста под ковер, и веселящаяся публика весь вечер нещадно (естественно, ни о чем не подозревая) губила основу будущих шедевров. Наутро, а иногда и через несколько дней, образовавшаяся ветошь извлекалась из потайного места, наклеивалась на картон или дерево, и только тогда подготовительный период считался завершенным. Художник полагал, что таким образом он добивался дополнительного рельефа, благодаря которому фактура готовой работы обогащалась, приобретая большую выразительность.

Иногда автор забавлялся тем, что и вовсе разрезал холст на мелкие кусочки, также прятал их под ковер, а потом творил из остатков своеобразные коллажи. Знакомые краски и орнаментальные мотивы нескольких представленных натюрмортов (все с теми же неизменными стулом или столом) заставляют внимательнее присмотреться к времени их исполнения. Это годы Второй Мировой войны, которые Пуни провел на Лазурном берегу и не избежал там искушения мастерством своего ближайшего соседа Анри Матисса.

На выставке всего один и не совсем обычный карандашный портрет Ксаны Богуславской. Необычный, потому что лицо портретируемой лишено подбородка. Супруга художника была не в восторге от выполненной нижней части рисунка и, не задумываясь, отрезала ее. Удивительно, что верх не уничтожила, а сохранила в архиве. Так, в «усеченном» виде, его сейчас показывают в «Минотавре». А вот стандартного автопортрета здесь не увидишь. Его заменяет «Арлекин». Известно, что автор не раз на протяжении жизни обращался к образу комедианта в черной маске, с юмором и горечью задумываясь о своей роли в современном обществе.

Въедливый зритель, рассматривая картины, заметит одну небольшую деталь: в зависимости от места пребывания художник подписывал свои работы на разных языках Пуни, Pyni (берлинский период) и Pougny (Иван Альбертович, приняв французское гражданство, стал Жаном). Все эти три подписи признаны экспертами подлинными.

Ретроспектива Ивана Пуни продлится до 15 апреля. Но это не означает завершения русской темы. В планах двух галеристов следующие совместные экспозиции, посвященные русским парижанам ХХ века.


©   "Русская мысль", Париж,
N 4447, 13 марта 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

     ...