Борьба за «безнадежное дело»

«Давайте выпьем за успех нашего безнадежного дела!» был такой тост у диссидентов. Я вспомнила о нем 11 марта на «антивоенном диспуте». Именно так была названа акция, которая состоялась в 201-й аудитории факультета журналистики МГУ и которую уже сейчас многие справедливо называют «исторической». Диспута не получилось, потому что спорить никто не хотел. Все были согласны, что войну надо остановить, только как?

Зал был полон. На трибуне Букеровский лауреат писатель Людмила Улицкая, сатирик и телеведущий Виктор Шендерович, поэт Игорь Иртеньев, журналистка Алла Боссарт и председатель Правозащитного Центра «Мемориал» Олег Орлов. На доске огромные фотографии: чеченские беженцы и разрушенный Грозный на их фоне, «фоне нашей жизни», проходила встреча.

«Мы хотим говорить с вами о больной теме. О войне в Чечне. И вместе искать выход», сказала, обратившись к студентам, Людмила Улицкая. Культура, в которой мы оказались, герофильная культура. И этому есть мощные исторические предпосылки. Были времена, когда война была почетным занятием. Воины были высшим сословием, как жрецы. Вся культура строилась на том, что занятие войной считалось престижным. Остатки этого романтического отношения существуют и сегодня. Чем другим можно объяснить восхищение Че Геварой?

Существование человеческого вида сегодня находится под угрозой. От нас многое зависит. Интересы государства и интересы частного человека, как правило, не совпадают. Вопрос в том, как каждый частный человек может защитить свои интересы. И создать общественное мнение в той «зоне», которая ему доступна. Употребить свое влияние по правилу вытянутой руки».

Дальше говорил Виктор Шендерович. Он выглядел смущенным и взволнованным. Признался, что выступает не в своем жанре, но идет на это сознательно, желая изменить отношение общества к антивоенному движению.

«Однажды я пришел на антивоенный митинг и увидел там 70-80 человек. Это были члены Радикальной партии, лимоновцы с портретами Че Гевары и деклассированного вида люди. Это люди, которым абсолютно нечего терять. Я почувствовал себя не очень уютно. И понял, что не очень хочу ходить на такие митинги. Я стесняюсь быть среди маргиналов. Но сегодня, если судить по социологическим опросам, больше половины россиян выступают за прекращение войны. Значит, нужно побороть присущую нашему поколению идиосинкразию по отношению к толпе. Да, мы не хотим в толпу, но надо идти в общество и попробовать его собрать. Мы присутствуем при героизации войны в Чечне. С другой стороны, произошло привыкание общества к ней. Это как в армии, когда через месяц службы привыкаешь. Если кто-то помнит, когда в 1994 году началась первая чеченская война, общество было в шоке. Сегодня чеченская «картинка» на телевидении стала обыденностью. Есть Кремль, Белый дом, Чечня. Мы перестали ощущать ее как трагедию. В записках, которые вы присылаете, повторяется одна и та же мысль: «Все бесполезно. Мы ничего не сможем изменить». В этом здании, где мы сейчас находимся, когда-то был театр Марка Розовского. Там шла пьеса, герои которой по очереди выходили на сцену и спрашивали: «Что я могу сделать один?» А нас тут с вами целая толпа. Да, правда, мы пока не смогли изменить что-то на политическом уровне. Но мы обязаны изменить сознание».

Именно чувством вины и ответственностью за будущее страны можно объяснить желание людей выходить на площадь, стоять в пикетах, собираться на митингах. У антивоенного движения в России, несмотря на его маргинальность, есть своя история, свои герои. После начала первой войны в Чечне, в Москве и в регионах проходили митинги, демонстрации, пикеты, правозащитники писали письма и обращения. В марте 1996 года был образован Комитет антивоенных действий. 6 апреля 1996 года состоялся самый многолюдный из митингов пять тысяч человек. Тогда в митинге участвовали три кандидата в президенты России: Александр Лебедь, Михаил Горбачев, Григорий Явлинский...

Никогда больше правозащитникам не удавалось вывести на площадь столько людей. Рекорд времен второй чеченской войны тысяча человек на митинге, организованном Российским общенациональным комитетом «За прекращение войны и установление мира в Чеченской республике».

Всем памятна антивоенная демонстрация родителей заложников на Васильевском спуске. Впервые телевидение так долго и подробно показывало антивоенную акцию. А ведь акции против войны были и раньше. Правозащитник Виктор Попков сорок два дня держал антивоенную покаянную голодовку в октябре-ноябре 1999 года. Во время первой чеченской войны было организовано несколько десятков демонстраций в регионах. Если в первую войну средства массовой информации, сообщали об антивоенных инициативах, то в последние три года на эту тему практически наложен запрет.

«Что такое антивоенное движение сегодня? размышляет Дмитрий Ермольцев, участник антивоенного пикета на Пушкинской площади, преподаватель истории в одной из московских школ. Это небольшая группа энтузиастов, которая в состоянии вытащить на улицу 500 человек. Число сочувствующих гораздо больше. Среди представителей интеллигенции гораздо больше «голубей», чем «ястребов». Но все устали от политики, разочарованы в демократическом движении 90-х годов. Кроме того, растет чувство безнадежности многотысячные митинги в защиту НТВ ничего не изменили. Я уже не участвую в четверговом пикете на Пушкинской. Это уже стало каким-то ритуальным действием. Хочется попробовать что-то другое. Например, организовать многотысячный митинг без участия политиков. Чтобы во главе колонны шли представители творческой интеллигенции».

Почему антивоенное движение в России сегодня нельзя считать состоявшимся? В этом виновато российское общество усталое, растерянное и пессимистически настроенное, только выходящее из тоталитарной системы с ее институтами устрашения, насилия и пропаганды.

«Если сравнить реакцию в Европе на возможное начало военной операции в Ираке, многотысячные митинги против этой войны с настроениями в России, то можно говорить о полной апатии нашей публики, уверен ведущий специалист ВЦИОМа, социолог Леонид Седов. Когда мы задаем вопрос о войне в Ираке, 90% опрошенных выступают против бомбардировок, столько же против наземной операции. Но на улицы никто не выходит. В традиционной российской манере ждут, чтобы начальство организовало демонстрации.

К войне в Чечне притерпелись. Мы зафиксировали всплеск воинственных настроений после «Норд-Оста». Тогда за продолжение войны высказывалось 40%. В феврале 2003 года мы получили самую низкую цифру всего 26% респондентов выступают за продолжение военных действий. А за переговоры 63%. Но все эти протестные настроения против войны остаются на уровне слов. Антивоенное движение скорее напоминает организованные кружки. Наша интеллигенция в своей массе занята выживанием. Активность 90-х годов носила эйфорический характер. Российскому сознанию присуще ожидание быстрых результатов. Отсутствуют навыки кропотливой работы. Когда поняли, что благополучия и счастья не получилось, то руки опустились и наступило разочарование. В этом выражается инфантелизм русского национального характера.

Антивоенная активность общества может возрасти только в случае каких-либо крупных потерь со стороны российских военных. Кроме того, в антивоенном движении нет заметных лидеров. Оно не имеет успеха, и, потому что российское общество чрезвычайно атомизировано, каждый человек занят своими личными делами.

На Западе жизнь настолько размеренна и устойчива, что любое событие, выходящее за рамки этой жизни, вызывает всплеск гражданских чувств».

Но члены Российского общенационального комитета «За прекращение войны и установление мира в Чеченской республике» не оставляют своих усилий «разбудить» российское общество, озабоченное прежде всего проблемами своего собственного выживания. Они собирают подписи под Обращением «Остановим чеченскую войну вместе». Уже собрано несколько десятков подписей. Некоторые представители творческой интеллигенции отказываются подписывать обращение. «Я вне политики» так один из известных писателей объяснил свой отказ. «Я частное лицо, не могу подписывать коллективное обращение», оправдывается другой.

Кто-то считает, что настолько знаменит, что его имя стало брэндом, поэтому негоже ставить его под письмом против войны в Чечне. Те же, кто согласен «рискнуть» и присоединиться к абсолютно безнадежному делу, коим на сегодняшний день является антивоенное движение, вероятно, так же, как и Людмила Улицкая, уверены, что «сегодня стало стыдно быть русским».



©   "Русская мысль", Париж,
N 4448, 20 марта 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

[an error occurred while processing this directive]  ...