Икона сербской демократии

Сербия после убийства
премьер-министра Зорана Джинджича

Еще совсем недавно среди обозревателей высказывалось мнение, что в Сербии в данный момент нет такой политической силы, которая смогла бы собрать на улицах Белграда полумиллионную массу людей. Это, однако, удалось убитому 12 марта сербскому премьер-министру и лидеру Демократической партии (ДП) Зорану Джинджичу: его похороны 15 марта превратились в массовую национальную манифестацию, каких столица Сербии в своей истории видела мало.

Траурная процессия на пути от храма Св. Саввы до белградского Нового кладбища проходила по улицам, по которым сам Джинджич вел «прогулки» демонстрантов против режима Милошевича в 1996-1997, 1999, 2000 годах.

На похоронах главного стратега не только внутренних демократических реформ, но и восстановления разорванных за последнее десятилетие прошлого века связей Сербии с европейским и мировым сообществом участвовало чуть ли не 70 делегаций иностранных государств.

*

Духовная биография Зорана Джинджича богата и своеобразна. Будущий политический деятель родился 1 августа 1952 г. в городе Босански Шамац (Босния и Герцеговина) в семье офицера титовской Югославской народной армии; однако, по его собственным словам, ему удалось «уцелеть перед заражением иллюзиями титоизма». Аттестат зрелости Джинджич получил в Белграде в 1970 г. Философский факультет Белградского университета окончил в 1974-м. В том же году впервые был судим за попытку организовать независимую студенческую ассоциацию. За него тогда заступился сам Вили Брант, и он не только не был отправлен в тюрьму, а стал аспирантом Университета в Констанце (ФРГ). Докторскую диссертацию «Проблемы обоснования критической теории общества» защитил в Констанце в 1979 г. у знаменитого немецкого философа Юргена Хабермаса.

В Германии Джинджич пребывал до середины 80-х годов прошлого столетия, не прерывая своих контактов с кругами оппозиционной интеллигенции в стране. Впоследствии он работал научным сотрудником Центра по философии и общественной теории в Белграде и профессором философского факультета Новисадского университета. Одновременно возглавлял редколлегию журнала «Theoria» Сербского философского общества.

Джинджич автор книг «Субъективизм и насилие. Происхождение системы в философии немецкого идеализма» (1982), «Осень диалектики: К.Маркс и обоснование критической теории общества» (1987), «Югославия как недоконченное государство» (1988) и «Сербия ни на Востоке, ни на Западе» (1996). Джинджич выступил также как талантливый переводчик сербской культуре подарил книги Вильгельма Дильтея, Агнеша Хеллера, Эдмунда Хуссерла, Рейнгарта Козелека, а в качестве редактора-составителя и автора вводных статей также произведения П.А.Кропоткина...

Самое деятельное участие в сербской политике принимал с 1989 г., когда, вместе с Драголюбом Мичуновичем, Воиславом Коштуницей и другими, выступил за возобновление ДП. В 1990 г. Джинджич был избран председателем исполкома, а в январе 1994-го, после разлада с Мичуновичем, он становится вождем ДП.

Когда Милошевич порвал с лидером боснийских сербов Радованом Караджичем (примерно за полтора года до проведения Дейтонской конференции), Джинджич стал чаще бывать в БиГ. Это он уговорил Караджича освободить солдат и офицеров ООН, которых тот взял в заложники для живого щита против бомбардировок авиацией НАТО Сербской республики.

Джинджич был самым ненавистным режиму Милошевича оппозиционным деятелем. С середины 90-х годов изо дня в день официальная пропаганда разжигала к нему ненависть. Милошевич не ошибался в одном: Джинджич действительно был его врагом N1.

Международную известность он приобрел зимой 1996-1997 г., выступив одним из организаторов массовых трехмесячных демонстраций против фальсификации муниципальных выборов, на которых победил демократический блок «Заедно» («Вместе»). Организаторы протестов в конце концов добились признания истинных результатов, а в 1997 г. Джинджич стал, хоть и всего на семь месяцев, мэром Белграда. Его бывший союзник Вук Драшкович, сменив свой политический курс, лишил Джинджича этого поста.

Во время бомбардировок Сербии в 1999 г. стало известно, что его вместе с убитым впоследствии журналистом Славко Чурувией попытаются ликвидировать сотрудники спецслужб Милошевича. Джинджич был вынужден тогда скрываться в Черногории, а официальная пропаганда утверждала, что он «сбежал в Германию» и что «помогает генералам НАТО выбирать цели для бомбардировок». В Черногории за это время Джинджич установил тесные связи с президентом Мило Джукановичем, которые в большой степени помогли создать в 2003 г. новое государственное сообщество Сербии и Черногории.

Когда были назначены союзные выборы в сентябре 2000 г., Джинджич активно работал над образованием «антимилошевичевской» коалиции Сербской демократической оппозиции (СДО). Не пользуясь никогда слишком большой популярностью среди сербских политиков, он оставался в тени, но, тем не менее, успешно организовал выборную кампанию Воислава Коштуницы, кандидата СДО на пост президента Югославии.

Коштуница в 2000 г. завоевал пост (последнего) президента Югославии, а Джинджич в январе 2001 г. возглавил первое демократическое правительство Сербии после 1945 г. За последние два года между Джинджичем и Коштуницей развернулась жесткая борьба за власть и влияние, о чем неоднократно шла речь на страницах «РМ».

Коштуница пользовался бесспорной популярностью среди населения, в то время как Джинджича многие не любили. Он понимал, что предпринимаемые им реформы не принесут ему ни большой популярности, ни любви, а, скорее всего, наоборот, он наживет себе немало врагов. Жарко Корач, один из вице-премьеров сербского правительства, привел такие слова Джинджича: «Кто-то должен быть громоотводом, и пусть им буду я. Пусть меня все возненавидят, только чтоб вам, остальным, не мешали работать».

Однако правительство Сербии под его руководством добилось значительных успехов, в первую очередь в плане экономических реформ. Даже противники не могли не уважать его за энергичность, деловой подход и решимость проводить реформы до конца. В то же время Джинджича неоднократно критиковали за вызывающий стиль поведения, самоуверенность и циничность, так же, как и за излишнюю гибкость политических комбинаций, когда речь идет об укреплении позиции правительства.

Типичным примером радикального прагматизма и огромной политической смелости Джинджича была выдача в 2001 г. Слободана Милошевича гаагскому трибуналу, несмотря на сильное противодействие многих политических кругов в Сербии и даже лично Коштуницы. И тут Джинджич добровольно стал «громоотводом»...

*

Сербия как будто только после кончины Зорана Джинджича начинает осознавать его достоинства и заслуги. Как будто только сейчас полностью разглядела перспективу проложенного им пути. Как будто только сейчас поняла его «философию сербской истории», согласно которой «Сербия растратила весь XX век, и XXI-й должен стать веком ее становления, как европейского демократического государства на прочных экономических основах».

Деловой человек-громоотвод, хоть и необыкновенный, но совсем земной, в результате кровавого жертвоприношения превращается в коллективном сознании в своеобразную икону сербской демократии. По словам проф. Корнелии Ичин, судьба Зорана Джинджича «являет собой строительную жертву по канонам сербской фольклорной мифологии», это его жизнь символически положена в фундамент реформы современной сербской государственности.

И действительно, вечером того же 12 марта, когда Джинджич был убит, в Сербии ввели чрезвычайное положение, которое поможет правоохранительным органам в течение нескольких недель, по «сокращенной» процедуре, произвести аресты сети организованных преступных группировок, а также уволить из полиции, госбезопасности и судебных органов всех их сообщников и помощников. (В убийстве Джинджича обвиняется так называемый «Земунский клан».) Кроме следствия по делу убийства премьера, эти меры первый шаг в действенном разборе одного из главных рычагов режима Милошевича: взаимопроникающих силовых структур государства (госбезопасность, части спецназа) и оргпреступности... При жизни Джинджича это было бы невозможно или, в лучшем случае, на это потребовалось бы несколько лет.

Представители Запада тоже, кажется, только после случившейся трагедии стали понимать всю сложность положения, в котором находился Джинджич. В день его похорон посыпались обещания срочного принятия в Совет Европы, нормализации торговых отношений с США, международной экономической помощи без каких-либо условий... Стало быть, опять «строительная жертва»: не погибни Джинджич, политическое и экономическое давление на Сербию со стороны ЕС и США, дабы принудить ее к безусловному «сотрудничеству» с Гаагским трибуналом, усилилось бы, вероятно, до каких-нибудь новых экономических санкций.

*

Сербия мало-помалу приходит в себя после шока. Решительные меры, предпринимаемые правоохранительными органами, свидетельствуют о консолидации государственных структур и учреждений. Уже 18 марта Скупщина Сербии будет голосовать за нового премьер-министра и его кабинет: наследником Джинджича предложен Зоран Живкович, вице-председатель ДП. Живкович обещает сохранить старый кабинет, в который намерен назначить вице-премьером Чедомира Йовановича, молодого лидера фракции «СДОреформы Сербии» и депутата от ДП в сербском парламенте. Отвергая предложение экс-президента В.Коштуницы образовать в Сербии правительство национального единства, Живкович заявил: «Это означало бы отдать судьбу реформ Джинджича в руки тех, кто вчера еще так громко призывал устроить над ним политический суд Линча! СДО на это не имеет права согласиться». Живкович во всем готов следовать «политическому завещанию» Зорана Джинджича.

Главным экзаменом для наследников Джинджича будет их способность до конца провести следствие по делу его убийства и привлечь к ответственности всех виновных. Если они этого экзамена не сдадут, то и проявленная в день похорон премьера готовность граждан следовать его курсу не поможет Сербии двинуться вперед.



©   "Русская мысль", Париж,
N 4448, 20 марта 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

[an error occurred while processing this directive]  ...