Русские в Дании

Центральный регистр Дании утверждает, что в стране проживают чуть более десяти тысяч россиян и граждан стран, входивших ранее в состав СССР на правах союзных республик. Примерно еще столько же уже получили датское гражданство. Однако точное число последних вам никто не назовет. В Дании, как и во всей Европе, понятие национальности совпадает с гражданством, а сведения о происхождении граждан разглашать запрещено. Считается, что это защищает новых датчан от дискриминации. Что касается рядового датчанина для него всякий, приехавший «оттуда» и владеющий русским языком, русский. В короткой беседе он обязательно тебе расскажет про своего хорошего русского друга Ашота (Рашида, Рустама, Мордехая...) и славную русскую девчонку Гюльчатан.

Закрытые двери

В течение многих веков и вплоть до середины ХХ-го Дания была моноэтнической страной. Инородцы составляли чуть более процента населения королевства. В метрополии это было компактно проживающее в Южной Ютландии немецкое меньшинство. Подданными датского монарха были также живущие на далеких Фарерских островах фарерцы и обитатели Гренландии, затерянной уж в совсем немыслимых далях. Добраться туда можно было только пароходом. Пятьдесят лет назад вояж на Фарерские острова занимал два дня, до Гренландии дней девять-десять.

Началом иммиграции считается 1956 год, когда страна приняла первых беженцев из Венгрии. Однако выходцы из России появились здесь раньше. С конца XIX века из Российской Империи в Данию начали прибывать евреи. Были они подданными русской короны, а в Дании искали спасения от погромов, прокатившихся по украинским и польским землям.

Так сложилось, что Копенгаген лежал в стороне от дорог, по которым после 1917-го прошли русские эмигранты первой волны. Сюда не стремились. Копенгаген казался маленьким и провинциальным по сравнению с Парижем или Берлином, да и датский язык знали единицы. Но главной причиной было то, что Копенгаген наглухо захлопнул свои ворота перед беженцами. Задержались в Дании лишь несколько русских семей. Это были те, кто сумел доказать свою кровную связь с Данией. Жилось им здесь нелегко. Вида на жительство не давали по 15-20 лет, а гражданство получить было невозможно. Ни высокое покровительство, ни даже родство с русской императрицей Марией Федоровной, урожденной датской принцессой Дагмар, не помогало.

Кабы не дороги и дураки...

Пишут, что русские тогда жили обособленно, никто из взрослых так и не озаботился изучением датского языка. Они группировались вокруг русской церкви и с местным населением контактировали мало. Значительные средства на строительство русской церкви в Копенгагене отпустила она же, Мария Федоровна. Храм Александра Невского был освящен по случаю коронации ее супруга Александра III в 1883 году. Он и поныне стоит на Бредгаде в тесном ряду домов. Копенгаген, храм Александра Невского Не там бы ему стоять, кабы не две вечные русские напасти дороги и дураки.
   На снимке: Православный храм Св. Александра Невского в Копенгагене.

Путь из Петербурга в Копенгаген был долог. Сумма, которой должно было хватить на покупку парка на берегу и строительство в нем храма необыкновенного, с каждой передачей из рук в руки заметно уменьшалась. В конце концов храм выстроили там, где он стоит и по сию пору на небольшом участочке, плотно заставленном жилыми домами. Каждый крестный ход поминают православные лихоимцев незлым тихим словом, что с некоторой натяжкой можно принять за вечную память. А парк на берегу залива за истекшие двадцать лет стал еще краше, и белый замок на зеленом холме это англиканская церковь.

Трюк с закрытыми дверьми Копенгаген повторил в 1945-1946 годах. Советских граждан, не желавших возвращаться в сталинскую Россию после плена, лагеря или принудительных работ в Германии, Дания высылала и выдавала в СССР. Прокатилась волна русских самоубийств. Те, кто мог, спешно покинули Данию, и русский ландшафт в Копенгагене на время обезлюдел.

Матрешки и гармошки

Русского полку в Копенгагене прибыло в 70-х. Жены датских мужей и мужья датских жен сколько их тогда было? Старожилы, которые никогда ничего не помнят, стоят твердо: «Очень мало». И правда начинают загибать пальцы, и оказывается, что меньше десяти. Поведенческие установки русской колонии в Дании сложились именно тогда всерьез и надолго. Это очень прохладное отношение к идее зарабатывать на жизнь своим трудом. По заветам ветеранов значительная часть русской диаспоры так живет и сейчас свободно и с достатком... Знающие люди, правда, добавляют, что раньше, во времена первого советского заезда, было лучше.

К 70-м годам модель скандинавского социализма была построена окончательно и работала эффективно. «Каждому по потребностям» было ее основным принципом. Было чем обеспечивать эти потребности. В конце того десятилетия Дания переживала период экономического подъема, и самой большой частью бюджета покрывались расходы социальной сферы. Социальная помощь давалась всем, кто за ней обращался. Иметь большие долги в банке было выгоднее, чем их не иметь вовсе. Выполнять тяжелую или непрестижную работу было некому, потому что художница Н.Федорова социальное пособие было больше зарплаты. Тем, кому и социального пособия было мало, городская коммуна помогала деньгами дополнительно.
   На снимке: Художница Н.Федорова. Подготовка к новой выставке в Ратуше Копенгагена.

Марксизм вошел в моду по второму кругу, вытеснив из умов умеренных вольнодумцев популярный в предыдущие сезоны маоизм; руководство датской компартии премировало апологетов Учения поездками в Крым на бархатные сезоны с проживанием в гостинице «Жемчужная», а быть русским в Копенгагене считалось пикантным. Так как спрос рождает предложение, он произвел на свет канонический стандарт поведения и трафарет для сочинения биографий. Все вместе можно озаглавить как «Загадочная русская душа в эмиграции». Это когда все из графов и князей, и где-то по большому счету жертвы красного террора.

О себе в эмиграции рассказывается с мосфильмовскими интонациями, охотно поминается перейденный Рубикон и сожженные навсегда мосты. Историческую родину, однако, навещают по несколько раз в году. Свободное от поездок время посвящается самоанализу и выбору подходящего хобби. В общем, за вычетом национального колорита все как у людей.

В то время, когда в других странах Западной Европы безработица набирала обороты, Дания испытывала нехватку в рабочих руках. Была разрешена рабочая иммиграция, и тысячи работников из Турции, Югославии и Пакистана встали у конвейеров. Их трудами удалось поддержать существующий стандарт.

А что же наши? По-прежнему пели, плясали, рисовали, наезжали знатными иностранцами в Россию, уходили в мистику и занимались богоискательством. Русские иммигранты на годы задержались по ту сторону раздаточного окна в лагере потребителей. Статус членов семей датчан это позволял. Мотивация работать или искать работу была слабой или отсутствовала совсем. К тому же очень быстро выяснилось, что диплом об образовании это не то же самое, что квалификация. Без знания датского языка трудоустроиться невозможно. Так и вышло, что карьера получателей социального пособия была популярна и желанна, но и неизбежна.

Разочарованные

В 80-х годах Дания приняла группу беженцев из Советского Союза. Доехали до здешних берегов те, кого не прельстили Израиль или США. И вновь, как и полвека назад, просителей убежища было немного. Красный Крест Дании закупил небольшую гостиницу на одной из центральных улиц столицы, там эти люди должны были проживать во время рассмотрения их просьбы. У многих за плечами была биография диссидентов или узников совести, годы, проведенные в заключении. Просьбы этих людей об убежище рассматривались быстро, решения принимались в течение нескольких недель и всегда были положительными.

На интеграцию вновь прибывших датское общество и государство денег не жалело. Было организовано множество школ для обучения взрослых датскому языку, курсов для обучения новой профессии. Коммуны занимались устройством быта своих новых граждан, подыскивали и оплачивали жилье, помогали с меблировкой. Пестовали не только группу, но и каждого человека персонально.

Интеграция не задалась и на этот раз. Язык у большинства шел туго сказывался зрелый возраст и стрессы, пережитые в Союзе. Страна нуждалась не в специалистах с высшим образованием, которыми почти сплошь был представлен контингент, но в ремесленниках. Переквалифицироваться с тем, чтобы найти работу, не хотели. Эмиграция многими ощущалась как катастрофа и крушение надежд. На этот раз это не было позой. В отличие от предшественников, эти люди приехали сюда не по своей воле. В случае возвращения на родину их ожидали репрессии. Реализовать себя в Дании не получалось, оставалась та же жизнь на пособии и значит, та же праздность, но она противоречила жизненным ценностям этих людей и потому ощущалась не как свобода, но скорее как незанятость и невостребованность. Годы до выхода на раннюю пенсию не были прожиты приплясываючи и припеваючи. Скорее их окрасили усталость, разочарование и крушение надежд.

Другие

Беженцы из России и стран СНГ продолжали приезжать в Данию и после падения железного занавеса и распада Союза. Отношение принимающей стороны поменялось на прямо противоположное. Рассмотрение просьбы об убежище может занять 3-4 года, и все это время соискатели проживают в лагере для беженцев. Лагерей много, и они разбросаны по всей стране. Разрешение остаться получают меньше 10% просителей. Социальная и экономическая политика страны изменилась за последние годы.

Особенно это стало заметно после прихода к власти нового правительства два года назад. На выборах победила партия «Венстре» левые консерваторы. Они призвали ограничить приток иностранцев в страну и повысить требования к тем, кто живет за счет социальных выплат. Отныне получать пособие может только тот, кто учится или идет на работу по первому призыву коммуны. Жизнь на пособии одновременно стала препятствием для получения датского гражданства, а желающий получить датский паспорт должен выдержать экзамен по датскому языку, истории и географии Дании.

Из России и СНГ уже никто не едет за легкой жизнью на пособии. Сейчас оттуда в Данию едут работать. Русские специалисты здесь в цене. Едут ученые, бизнесмены, программисты, инженеры. Срок их пребывания в стране зависит от длительности контракта, заключенного с работодателем.

Люди это деятельные, занятые, оптимистичные. Это не иммигранты и не эмигранты, а скорее космополиты. Многим все равно, в какой стране работать. Дело, ради которого они сюда приехали, намного важнее обстановки. Есть где отдохнуть и пообщаться в часы досуга, послушать новости из России и то хорошо. российский ученый-физик Дмитрий ДьяконовВ Копенгагене такие возможности есть. Работает Русский культурный центр и Русский Дом, есть русский телеканал.
   На снимке: Открыватель новой частицы «тэта-плюс» проф. Д.Дьяконов (справа) со своим коллегой М.Поляковым.

Мне удалось побеседовать с известным российским ученым-физиком Дмитрием Дьяконовым. Последние шесть лет он работает в центре физических исследований, созданном на базе лаборатории Нильса Бора. Эти годы оказались очень плодотворными. Достаточно сказать, что здесь им была открыта новая частица атома. Открытие Д.Дьяконова может перевернуть традиционные представления о строении атомного ядра. Разумеется, эта работа и была главным содержанием его жизни в Дании. На вопрос о том, пережил ли он культурный шок, отвечает вопросом: «А что это такое?»

Художница из Санкт-Петербурга Наталья Федорова говорит о том, что первый год жизни в Дании дался нелегко. В какой-то момент стало ясно, что новые культурные и эстетические впечатления требуют новых выразительных средств. Их поиск сам по себе есть кризис, но это кризис развития, и в конечном итоге он обогащает. В Дании у Наталии было тринадцать выставок, ее работы встречаются зрителем с большим интересом и быстро раскупаются. Готовится ее следующая выставка, на этот раз она будет проходить в залах Копенгагенской Ратуши.

Фото Н.Федорова.



©   "Русская мысль", Париж,
N 4468, 07 августа 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

     ...