Кошка, играющая с чернильницей

«Меня зовут Клодиной, а живу я в Монтиньи. Здесь я родилась в 1884-м, но думаю, что умирать буду не здесь...» это первая фраза первого романа Колетт «Клодина в школе». Эта пятнадцатилетняя школьница, чье детство совпало с началом нашего века, в белом отложном воротничке и черном фартуке, стала родоначальницей целой плеяды героинь нового времени. И подобно своей героине, наивной, чувственной, свободной, сама Колетт оказалась прототипом подлинно современной женщины. И, конечно, родина Колетт, как и ее Клодины, Бургундия.

Там Сидони-Габриэль Колетт родилась 28 января 1873 года, в городке Сен-Совер-ан-Пюизе. В восемнадцать лет у нее была великолепная коса длиной в 1 метр 58 сантиметров. И именно эта коса пленила парижанина, автора популярных бульварных романов Анри-Готье Виллара, у которого был псевдоним на английский манер Вилли. За него в 1893 году Колетт вышла замуж.

Сейчас уже никто не помнит книг Вилли, и если вспоминают о нем вообще, то только оттого, что некоторые его книги, подписанные им, на самом деле написаны его молодой женой Колетт. Однажды Вилли предложил скучавшей в Париже двадцатилетней супруге начать писать, просто чтобы провести время. Например, записать собственные забавные истории о школьной поре, над которыми он покатывался со смеху, слушая Колетт.

Рассеянным взглядом пробежав написанное только чтобы не обидеть молодую жену, Вилли был потрясен свежестью тона, красочными описаниями, какой-то бархатистостью стиля и предельной точностью каждого описания! КолеттЛовкач-беллетрист немедленно продал рукопись издателю под своим именем, назвав роман «Клодина в школе».

Так появилась первая книга из большой серии романов Колетт о Клодине. Далее последовал роман «Клодина в Париже», подписанный Вилли и Колетт. Затем «Клодина уходит» и, наконец, «Дом Клодины», где героиня взрослая, зрелая женщина.

Клодина, женщина-подросток, вызвала настоящую сенсацию в Париже! Ведь на смену пышным красавицам «бэль-эпок» шла новая женщина, быстрая, стремительная, независимая, с дерзкой короткой стрижкой, сменившей косы и шиньон. И был в те годы создан даже стиль «Клодина» совместное творчество Колетт и Коко Шанель: белый отложной воротничок с черным бантом, пиджак мужского покроя. А вслед за блузками и шляпками появились торты «Клодина», мороженое «Клодина», сигареты, духи словом, весь Париж сходил с ума по Клодине! А доходы получал Вилли, нещадно эксплуатировавший жену, которую держал у себя в литературных «неграх» и вообще в «черном теле».

Лишь к тридцати годам удалось Колетт опубликовать сборник рассказов под своим именем и освободиться, наконец, от литературно-супружеской повинности... Вырвавшись от Вилли, Колетт поступила в мюзик-холл. Как выразился друг Колетт, комедиограф Саша Гитри, «повела жизнь танцовщицы-писательницы».

КолеттВ те годы буйно расцветали всяческие кабаре, мюзик-холлы, ревю, а на новом поприще засияли звезды варьете в их числе Колетт. Гибкая и грациозная, как кошка, с дерзкой короткой стрижкой, Колетт, 33-летняя «красотка кабаре», выглядела подростком. Она смело выступала обнаженной на сцене «Мулен Руж», где в сущности провела первый в истории сеанс стриптиза, выступив в мистерии «Египетский сон», написанной ее близкой подругой «Мисси» маркизой де Балбеф.

В 1912 году Колетт становится женой барона Анри де Жувенеля, в то время главного редактора газеты «Матен». С 1919 года Колетт возглавила в «Матен» литературный отдел.

В 1920 году появляется ее шедевр роман «Шери» («Милый»). Колетт исполнилось 45 лет. И столько же лет ее героине стареющей кокотке Леа. Леа персонаж уходящей в прошлое эпохи, когда куртизанок называли «дамами полусвета». У нее 17-летний любовник «шери», прекрасный, как Аполлон. Леа держит «шери» при себе, как красивого домашнего зверька, даже не задаваясь вопросом, есть ли у него душа. А «шери» просто жить без нее не может! Это человек одной женщины. Он понимает это, когда, попытавшись уйти, женится на молодой девушке своего круга. Не выдержав, он опять приходит к Леа а она к тому времени состарилась. Потеряв ее, на этот раз уже навсегда, он кончает с собой.

Сама же писательница тогда оказалась героиней скандальной парижской светской хроники. Ведь прототипом «Шери» был не кто иной, как юный Бертран де Жувенель, сын Анри де Жувенеля от первого брака! Их связь длилась пять лет. Затем они расстались. Но «Шери» помнил Колетт до самой смерти. А умер Бертран де Жувенель, социолог и футуролог, автор «Этики перераспределения» собственной концепции законов общественного развития, 84 лет от роду, в 1987 году.

Умение свободно мыслить и свободно любить создали Колетт в свое время скандальную репутацию.
Герои романов Колетт заставили современников пристальнее вглядеться в этот почти неведомый мир совсем молодых людей. Несмотря на то, что «Юный Вертер» давно уже был написан, мало кто задумывался над тем, что подросток может, например, страдать, как «Шери», либо, как Клодина, насмехаться, разглядывая исподтишка приоткрывающийся «взрослый» мир. Но дело, конечно же, не в самих типажах, а в том, как они были написаны. Колетт писала как жила смело, сильно, чувственно. Говорила о любви так, как до нее не осмеливался сказать никто.

Колетт любила женщин. Вряд ли эту склонность можно назвать порочной в прямом смысле слова. Колетт была наивно-порочна, как обожаемые ею кошки. Эти пушистые героини у нее в романах с людьми на равных. А порой они там просто главные. Один из ее романов так и назван: «Кошка». Там молодая женщина, влюбленная в своего мужа, ревнует его к кошке, которую в конце концов убивает!

Любовь у Колетт всегда земная, обращенная к зримому, вещному миру. Такой любви не знают родившиеся в больших городах. У того, кто провел детство среди серых городских камней, не может быть зрения, подобного зрению Колетт. Привыкнув в детстве глядеть на деревенский простор, Колетт все в жизни видела невероятно красочно, рельефно. Она редкий стилист. У нее невероятно богатый словарь, приобретенный в ее родной полудеревне, во французской глубинке.

Вот описание природы в одном из ее романов:

«Прелесть и очарование этого края составляли холмы и долины. Долины местами суживались, превращаясь в теснины. Но главными были леса, леса необозримые и глухие, плавными валами катившиеся вниз по склонам далеко-далеко, как только видит глаз... Изредка зеленый дол прерывался небольшой пашней. Но она тотчас же тонула в беспробудных лесах. Там и сям несколько бедных ферм, совсем немного, но достаточно для того, чтобы их красные крыши оттеняли бархатную зелень...»1)

Воистину, стоило бы «зеленым» ревнителям сохранности природы включать подобные описания в свои брошюры!

Творения Колетт несут наслаждение всем пяти чувствам. И все пять чувств несли наслаждение ей самой. Она любила все. Любила молодых мужчин и не отвергала немолодых. Любила женщин, любила кошек, собак, любила деревню и шумный город, огни рампы, славу, скандалы в прессе, любила солнце и тьму и любила саму любовь.

Умение свободно мыслить и свободно любить создали Колетт в свое время скандальную репутацию. Из-за этой внутренней (и внешней) естественности, раскованности феминистки вознамерились было сделать ее своим знаменем. Только Колетт феминисткой не была. И тут ее отличие от Симоны де Бовуар, подруги Сартра, боровшейся за независимость женщины, за ее разрыв со сложившимися буржуазными устоями. Симона де Бовуар говорила, что «женщиной не рождаются, а становятся», и, преподавая урок экзистенциализма, звала освободиться от женского естества, считая его помехой для полноценной жизни... Впрочем, Симона де Бовуар и сама признавала наличие в себе латентного мужского начала и в этом также ее отличие от Колетт. А она, Колетт, была именно писательницей то есть женщиной, пишущей книги.

Литературная звезда Колетт начала всходить, когда ей исполнилось 50, и разгоралась до самой ее смерти. Колетт дожила до 81 года и умерла на вершине славы. Ею было написано 50 книг художественной прозы и 4 тома статей о театре. Редкостное счастье для писателя все написанное Колетт увидело свет при ее жизни. Ее произведения с огромным успехом экранизировались, ставились на театральной сцене. Она была удостоена звания офицера ордена Почетного легиона, избрана в члены Бельгийской королевской Колеттлитературной академии. В 1944 году Колетт первая из женщин стала президентом Гонкуровской академии, куда ее выбрали единогласно.

Жила Колетт последние 12 лет на улице Божоле, неподалеку от Пале-Руаяля. Там, в доме, окруженном садом, было все, что она любила: кошки и собаки, цветы и фрукты, коллекция старинных стеклянных шаров пресс-папье и, самое главное для Колетт, пачки бледно-голубой писчей бумаги (бледно-голубой цвет не утомлял глаз). На этой бумаге, при свете лампы с бледно-голубым абажуром, писала она по ночам.

В эти последние годы Колетт уже не могла ходить, жестоко страдая от артрита. И, заметив в поздний час свет голубой лампы сквозь ветви сада, приходили к ней развлечь и отвлечь от страданий друзья и соседи, Жан Марэ и Жан Кокто.

«...Она сбежала из всех литературных школ, как озорная школьница с уроков», писал Кокто. Озорная школьница Клодина сейчас живет под тисненым переплетом «Плеяды». Но для той, что подарила ее миру, главным, по ее словам, всегда было «удивление перед жизнью». Мгновение было для Колетт притягательней вечности, а важнее славы смех в саду, краткое, робкое слово первой страсти или же нежный, презрительный взгляд, что бывает у женщин и кошек.

И, когда я думаю о ней, перед моим мысленным взором неизменно кошка, катающая под голубой лампой чернильницу серебристо-голубой лапой...

©   "Русская мысль", Париж,
N 4468, 07 августа 2003 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

     ...