АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОГО МИРА

Черное небо Чечни

Кажется, еще мгновение - и в двухэтажном выставочном зале Московского художеcтвенного лицея загремят пушки, боевые самолеты начнут сбрасывать бомбы, а по красивому паркету въедут танки. Нет, это не боевые учения, перенесшиеся на выставочную площадку. Это - дети Чечни рисуют войну. Ту войну, которая отняла у них детство.

Среди авторов - русские и чеченские ребята от шести до пятнадцати лет, в основном ученики художественной школы города Грозного. Ряд работ привезли из окрестных сел. Страх и ужас исходит от этих картин. Убитая корова и женщина, стонущая над мертвым ребенком. Это не фантазия, не иллюстрация к книге. Мадина Салтамурадова взяла это из жизни. Надпись: "Здесь живут люди" - встречается на каждой второй работе. Но еще страшнее: "Здесь жили люди". Мадина создает диптих: "Моя мечеть до войны" и "Моя мечеть после войны". На первой - солнце, освещающее мечеть, свежевыкрашенный забор, зеленые деревца. На второй - поникшие кустарники, покалеченный забор, выбитые, безлюдные окна в храме. Девятилетний Павел Радченко рисует церковь Св. Михаила Архангела. Красное зарево пожара - результат сброшенной бомбы - охватывает купола собора. Лейла рисует танки и ракеты. Забыты и заброшены куклы. Девятилетний Дима Самандуев нарисовал только черное солнце. Более сильной художественной метафоры этой безнравственной войне придумать трудно. Черное солнце - не вымысел. Юный художник видел его в небе Грозного, когда не смолкал гул боевых самолетов.

Почему несколько лет, пока шла война, дети Чечни рисовали только войну? Эту тему им никто не задавал. "Рисуйте кто что хочет", - сказал детям директор грозненской художественной школы Борис Георгиевич Радченко. Но они выбирали только один сюжет.

Художественная правда - всегда больше правда, чем комментарии учебников и политиков. А когда эта правда передается глазами ребенка, у которого война отняла детство, родителей, игрушки, она становится вечным набатом, вечным укором взрослым. Вот мальчик создает типажи участников кровавой бойни - "Российский солдат", "Дудаевский боевик", "Наемник". Авторских симпатий незаметно ни в одном из портретов, но, пожалуй, самым ужасным изображен наемный солдат. Мальчик запомнил его алчным бандитом, для которого война - средство наживы. В руках и за спиной он держит оружие и награбленное нехитрое добро.

Когда перед Радченко предстала целая серия картин, созданная самыми маленькими и объективными свидетелями страшной трагедии, он понял, что это необходимо всем. Первая выставка этой страшной художественной летописи отправилась в Кисловодск. Потом были Пятигорск, Русский Музей в Петербурге, Центральный дом художника в Москве, Московский художественный лицей. В лицее они пока и будут храниться.

Выставка детских рисунков, которую сделал скромный человек, учитель живописи, никого не оставила равнодушным. Но и единодушия она не вызвала. В Кисловодске российский офицер метал громы и молнии в адрес учителя Радченко. Да, художественный документ - сильнее и правдивее всех комментариев. Злобные отклики в книге отзывов остались без подписей. Большинство же подписаны. Посетители требуют разместить эти рисунки в столовой министерства обороны. А вот еще одна запись матери: "Волшебник, сделай так, чтобы мой ребенок никогда не рисовал войну".

Учитель Радченко не знает о судьбе большинства своих питомцев. Живы ли они? Не остались ли сиротами? Сам Борис Георгиевич лишился крова и работы. Бомба уничтожила его дом на улице Лермонтова, в самом центре Грозного, и детскую художественную школу, которой он руководил долгие годы. Два года приезжает Радченко в столицу и пытается получить у российских властей хотя бы минимальную компенсацию за утраченное жилье. Безуспешно. Виновных за преступления против мирных жителей Чечни нет.

С тяжелым чувством уходила я с этой необычной выставки. Пожалуй, она первая, не принесшая радости встречи с прекрасным. Читаю тексты, которыми юные художники снабдили свои работы. Восьмилетняя малышка по имени Айсет рисует картины ужаса, а в заключение пишет: "Наша жизнь в опасности". К кому обращен этот крик души?

На документальных рисунках их автор Хеда Салсаева дает комментарий: "Точечные удары российской авиации по мирным пунктам Чечни. 1994-199?"

Взрослые! Кто развеет сомнения двенадцатилетней девочки в том, что войны больше не будет? Кто раз и навсегда поставит последнюю цифру вместо вопросительного знака?

АЛЛА УМАНСКАЯ

Москва

(С) "Русская мысль", N 4242,
Париж, 22 октября 1998 г.

 

К оглавлению архива газеты

К оглавлению этого выпуска

Следующий материал

На главную страницу газеты


      РУССКАЯ МЫСЛЬ