СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ

ИЗ РЕДАКЦИОННОЙ ПОЧТЫ

...пишет вам сын Виктора Кравченко

Уважаемые господа!

Пишет вам Валентин Викторович Кравченко, сын Виктора Андреевича Кравченко, одного из первых диссидентов, который был услышан миром (о сталинщине). В 1946 г. он выпустил книгу "Я выбрал свободу", а в 1949 г. выиграл процесс против французской коммунистической газеты "Летр франсез". При невыясненных обстоятельствах мой отец погиб в своей нью-йоркской квартире - на голове отца обнаружена смертельная рана, а пистолет отца, который был использован для убийства, - у него в кармане. Знакомый почерк КГБ...

С вопросами о смерти отца я обратился в ФБР, ЦРУ, просили подождать, жду.

Как сын В.Кравченко я отсидел в советской тюрьме из присужденных мне 14 лет (прокурор запрашивал мне смертную казнь) чуть более 6 лет, в тюрьме меня пытали, но я вину не признал, стал калекой - после пыток со мной случился инсульт. В Америке я перенес еще инсульт - как говорят американские врачи, у меня стойкий синдром ГУЛАГа.

Пьер Дэкс, автор предисловия ко второму французскому изданию книги "Я выбрал свободу", заявил в интервью писателю Б.Носику: "В 1980 году, когда я писал предисловие к книге Кравченко, самое поразительное было для меня, насколько эта книга точна и полна. Впрочем, я думал об этом уже в 1963-м, когда писал предисловие к роману Солженицына [к повести "Один день Ивана Денисовича". - "РМ"], а также работал над переводом, многое мне там было знакомо - из Кравченко". [Напомним, что в 1949 г. П.Дэкс был сотрудником "Летр франсез"; он - редкий, если не единственный представитель коммунистической стороны в "деле Кравченко", позднее публично, в т.ч. и предисловием к новому изданию книги Кравченко, рассчитавшийся с этой печальной страницей своей биографии. - "РМ"].

Нина Берберова в своей книге "Курсив мой" пишет: "Судьба книги Кравченко была необычна: ее перевели на 22 языка, она читалась повсюду... для многих, в том числе и для меня, корень всего дела находился в том факте, что советская система концлагерей получила наконец широкую огласку. О ней говорил и Кравченко в своей книге, и свидетели, вызванные им, бывшие заключенные в Колыме и Караганде. Когда в 1962 г. я прочла рассказ Солженицына про советский концлагерь (...) я ждала, что хоть один человек из присягавших и лгавших суду в 1949 году (на процессе Кравченко. - В.К.) откликнется на это произведение. Но этого не случилось".

Должен упомянуть и искреннего друга отца Романа Гуля: "За все существование коммунистического режима ему никогда, ни разу не был нанесен такой удар со стороны эмиграции, какой нанес ему Виктор Кравченко своим процессом против прокоммунистической газеты "Летр франсез"".

В ответе на мое прошение о реабилитации отца в бывшем СССР (сразу после тюрьмы) на имя президента Горбачева и шефа КГБ СССР Крючкова сказано:

В ноябре 1965 г. в следственном отделе КГБ при СМ СССР было внесено предложение о целесообразности возбуждения против В.А.Кравченко уголовного дела. При этом учитывалось, что Кравченко, изменив Родине в военное время (вспомните дезертирство и отсидку в СССР Мориса Тореза, о чем отец говорил на процессе! - В.К.), нанес большой политический ущерб СССР, за что в тот период осужден не был. (Сведений о возбуждении против Кравченко уголовного дела не имеется). 25 февраля 1966 г. по сообщению американских газет В.А.Кравченко совершил самоубийство.

Подпись:

начальник направления 3 отдела

управления "С" ПГУ КГБ СССР

капитан 1 ранга В.В.Воробьев

27.03.91 г. 150/8-627

После провала путча, когда КГБ ходило на задних лапках, я и вырвался из совдепии. Справку об отце я переписал в КГБ Украины.

У меня в правительстве США есть полный доказательный набор документов, на основании которых я получил политическое убежище.

О.Битов (псевдоперебежчик, оказавшийся работником КГБ) в 91-м году в "Литературной газете" написал статью об отце и его сыновьях, где приводит, а за ним Б.Носик повторяет версию, что мой отец, испытывая денежные трудности, неудачи в поисках перспективных рудников в Перу, а также разочарование политикой Хрущева, а затем Брежнева, покончил с собой. Выходит, КГБ ни при чем, но ведь Виктора Кравченко не стало через три месяца после "внесения предложения о целесообразности возбуждения уголовного дела". Он уже не был под охраной ФБР.

С другой стороны, КГБ отнекивается от убийства Кравченко, а О.Битов и вслед за ним Б.Носик всеми силами стараются выгородить КГБ от обвинений в убийстве. Вот что писал О.Битову мой младший брат Эндрю Кравченко: "Абсолютно вздор и чепуха - утверждение, будто любое лицо, связанное с этим делом, уезжало в Новую Англию по причинам безопасности, хотя мой отец часто приезжал туда, потому что там было тихо и спокойно. Это было также идеальное место проводить время с мамой и с нами, детьми. Замечания г-на Носика увековечивают ложную информацию и некоторую некомпетентность... Еще раз, г-н Носик ошибается, что касается убытков моего отца от его горных дел в Перу. Правда, Виктор потерял много денег в некоторых из этих дел, но в то же время можно заметить, что он сделал колоссальное состояние... И, как мы знаем, книга "Я выбрал свободу" пользовалась невероятным успехом, не только что касается содержания, но и в финансовом отношении. Именно упущение таких фактов, с целью распространить произвольные предположения, без надлежащей проверки, - приносят вред и разочарование". Для не сведущего во всяких НКВД и КГБ американца точнее не оценить. У русских всему этому еще со времен Сталина есть свои краткие слова и названия.

Я вам "подбросил" тему, которая и сейчас актуальна, чем смогу - помогу. Помогите и вы мне.

О моей книге "Ноев ковчег", написанной в советской инвалидной тюрьме и представляющей поэтому ценность как в историческом плане, так и в сегодняшнем мире (помянем приход к власти коммунистов на Украине, Китай с его сплошным бесправием людей, всякие режимы Саддамов и т.п.), писала "Нью-йорк таймс". Книгу "Ноев ковчег" я уже сумел перевести на англо-американский язык (за баснословную цену), сейчас она проходит регистрацию как моя собственность. Инвалидный ГУЛАГ - самый страшный пенитенциарный угол советской системы использования даровой рабсилы и подавления любого инакомыслия.

[Далее следуют просьбы Валентина Кравченко, которые мы обращаем к нашим читателям.]

1. Мне нужно достать текст "Я выбрал свободу" на русском языке: готов включить заинтересованных лиц в контракт для издания этой книги в России (имею юридические основания).

2. Я собрал очень интересные материалы об отце. В США принят закон об открытой информации, и я получил тексты советских агентов, которые следили за отцом, да и агентов ФБР и т.д.

Мне нужен писатель, с которым я мог бы заключить контракт для совместного написания правдивой книги об отце. Писателя, который захочет писать со мной книгу, приглашу в Америку.

3. Очень нужен русский текст стенограммы процесса отца.

4. Мне нужен адрес Дворца правосудия в Париже, в котором протекал процесс отца, а также любые фотографии отца у здания суда.

5. Может быть, найдутся киноленты, отснятые во время процесса? Я мог бы их приобрести.

6. Может быть, в Париже сохранились записки отца, выполненные его рукой?

7. Может быть, можно найти адрес адвоката мэтра Изара в Париже?

Перед тем, как моя мама должна была ехать в Париж в качестве свидетеля и выступать против отца, ей в КГБ в Москве сказали, что ее отец, а мой дед Сергей Николаевич Горлов (уголовное дело NП-5827) был осужден 25.04.38 постановлением тройки УНКвД по Днепропетровской области к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 17.05.38 (потоплен на барже в Днепре). Носик в своих статьях в "Новом русском слове" о Синтии [второй жене Виктора Кравченко. - "РМ"] и Эндрю всячески чернил мою покойную маму. Я звонил ему в Париж, просил не вмешиваться в дело Кравченко, не упоминать мою маму, не строить свои догадки и предположения, играющие на руку КГБ, но это не дало результата.

ВАЛЕНТИН КРАВЧЕНКО

Прескот (США)

 

От редакции:

Мы хотим дополнить письмо Валентина Кравченко некоторыми биографическими сведениями на основе присланных им материалов российской и американской прессы. Валентин Викторович Кравченко родился в 1934 г. Когда ему было три года, отец оставил семью, и позднее Валентин носил фамилию отчима - Бодров (под которой и приехал в 1992 г. в США по приглашению брата Эндрю; теперь переменил ее на отцовскую). Об отце Валентин ничего не знал до тех пор, пока мать не вернулась с процесса, - тогда его, 15-летнего, остановили на улице и сообщили, что он сын "предателя Кравченко".

Мать ехала на процесс в Париж, оставляя заложниками всю семью: мужа, старую мать и двух детей - Валентина и его маленькую сестру. (В это время в Сибири родители и брат Кравченко - все сидели. Выжили ли они в ГУЛАГе - неизвестно.) Мать много позже рассказывала сыну, как приставленный к ним офицер КГБ заставлял ее и других привезенных из СССР свидетелей наизусть учить показания.

Клеймо сына изменника родины определило всю жизнь Валентина Кравченко. Искренне желая "искупить вину", он по окончании Днепропетровского металлургического института вступил в КПСС, но в конце концов прозрел и в 1979 г. (когда это, напомним, было весьма опасно) вышел из партии. В 80-е годы по сфабрикованным (причем плохо сфабрикованным, шитым белыми нитками) обвинениям был осужден по уголовной статье - за хищения.

В США у него было два брата, но один, Энтони, умер молодым. Эндрю хорошо помнит отца и никогда не верил в версию о самоубийстве Виктора Кравченко. Приводимый в письме Валентина Кравченко документ - на наш взгляд, еще одно убедительное свидетельство против этой версии и ее легковерных распространителей.

(С) "Русская мысль", N 4242,
Париж, 22 октября 1998 г.

 

К оглавлению архива газеты

К оглавлению этого выпуска

Следующий материал

На главную страницу газеты


      РУССКАЯ МЫСЛЬ