СОБЫТИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ

От среды до среды

ПРОСЫПАЯСЬ И ЗАСЫПАЯ

Неделю назад я отказался от этой колонки - и сделал это совершенно осознанно.

Разговоры вокруг да около, аналитические откровения и политологические пророчества обернулись вполне реалистической красной, кровавой краской. И в этот момент с нашими "героями": с прессой, с политиками-"ньюсмейкерами" - случилось нечто необычное. На какой-то очень короткий момент они задумались и заговорили о настоящем, а не только о самих себе. И поэтому наша "рефлексирующая" колонка показалась лишней, ненужной. К сожалению, ненадолго.

В первые дни после гибели Галины Старовойтовой "информационный истеблишмент" производил впечатление человека, вырвавшегося из многолетнего летаргического сна, а еще точнее - только что выведенного из многолетнего наркотического транса наркомана. То и дело натыкаясь на очевидное, стоящее на самом виду, он (истеблишмент) набивал себе шишки и в ужасе от боли и неожиданности вскрикивал. Но самое главное - озираясь спросонья вокруг, люди вдруг увидели друг друга, начали друг с другом говорить, не впадая при этом в транс.

Как-то совершенно по-другому повели себя теле-, радио- и газетные комментаторы. В их оценках, сквозь обычное ерничанье и умничанье, стали пробиваться какие-то вполне простые человеческие чувства: гнев, боль, страх, ощущение реальности, в конце концов. Сквозной стала тема "как-то слишком быстро мы все забываем", и даже Евгений Киселев вполне искренно поддакивал в прямом эфире своей многомесячной мишени - Анатолию Чубайсу, когда последний позволил себе высказывание, которое еще пару дней назад всеми было бы охаяно как еретическое: о том, что, оказывается, 3-4 октября 1993 г. имел место не совсем "расстрел законно избранного парламента", а все-таки вынужденное силовое подавление военно-нацистского мятежа. По страницам респектабельных и менее респектабельных газет вдруг запорхали гости из конца 80-х - начала 90-х: всякие "коммунистический реванш", "коммуно-фашисты", "тоталитаризм" и вся прочая терминология, до сих пор остававшаяся достоянием никем не воспринимаемых всерьез "экстремистов".

А самое главное, в откликах комментаторов, аналитиков и политиков внезапно появился совершенно новый персонаж по имени "народ". По радио вновь, как и десять лет назад, с каким-то удивлением заговорили о "светлых и умных лицах" людей, пришедших прощаться со Старовойтовой; питерские демократы, как бы вдруг очнувшись, заявили, что просто обязаны теперь перед "народом" объединиться, и даже гарцевавшие еще позавчера зюгановы-макашовы-селезневы на короткое время как бы сникли, самой шкурой своей ощутив: нет, вовсе не готов еще народ России пойти за ними на смерть - свою смерть.

Однако - если воспользоваться сравнением с пробудившимся после тяжелого забыться человеком - в эмоционально-приподнятом, нервозно-возбужденном многоголосии нашей "элиты" с первых же минут пробивались поначалу редкие зевки. То один, то другой клевал носом. Сначала в довольно толковых и жестких газетных репортажах с похорон в Петербурге засквозили привычные ернические нотки, а сама идея объединения демократических сил очень быстро приобрела в подаче СМИ исключительно конъюнктурное, предвыборное звучание.

Затем началась просто какая-то песочница: выяснения того, кто с кем рядом играть не сядет и куда надо бы переложить лопаточку. Демонстративно избежав общения с ненавистными соперниками на траурном митинге, Григорий Явлинский подчеркнуто явился только на кладбище и отбыл, нетронутый, в Москву. Его главный организационный соратник, Вячеслав Игрунов буквально на следующий день выступил с шокирующим по своему безнравственному, нахрапистому и - по стилю - чисто номенклатурному хамству публичным заявлением, в котором попросту отрицал само "право на существование" таких политиков, как Гайдар и Чубайс, и связанных с ними партий, движений и объединений. Заметим, что еще совсем недавно соратники Явлинского - Сергей Иваненко и вроде бы тот же Игрунов, - трогательно выступили в защиту права на существование такой партии, как макашовская КПРФ. Еще бы: без КПРФ ведь как без головы, а КПРФ без "Яблока" - как без рук (что бы делала, например, коммунистическая "комиссия по импичменту" без своего пламенного мотора, яблочницы Елены Мизулиной?). Но не только "Яблоко" (лишь по недоразумению либо по лужковскому хитроумию все еще относимое некоторыми к "демократическому" лагерю), а и вполне "правоцентристские" силы очень быстро смежили очи и погрузились в приятное забытье.

Александра Шохина в инициативе демократов заинтересовала точность геометрической самоидентификации - все-таки они правые, правоцентристские или на три четверти те и на четверть се, с хвостиком? Сергей Кириенко, воспользовавшись, по всей видимости, последними достижениями айкидо-социологии, выяснил, что за возглавленной единолично им партией может пойти 61% избирателей (а вовсе не один процент, как пока что утверждает всякая прочая социология). А многие прочие "подписанты", по некоторым данным, вообще выяснили для себя основной вопрос нашего движения, и вопрос остается прежним: кто под каким номером пойдет в списке. Один из почти подписантов - саратовский губернатор Дмитрий Аяцков - уже успел оповестить об этом трудящихся: ну не понравилось ему, что под него не тот номер отвели. А говорят, не один он там такой...

И вот, не прошло и двух недель с момента ужасного пробуждения, как наши усталые герои опять откинулись на подушки. Ведь это удобно, просто и комфортно: никаких тебе политических убийств "всех жидов на тот свет по списку". Никаких тебе вертухайских... ну в смысле надзирательных... в общем, советов на телевидении. Можно спать, пускать под нос розовые слюни с яблочным сиропом, и бормотать о выборах... списках... электорате... блоках... союзах... и главное о себе, о себе... Спать, спать...

ДМИТРИЙ ЮРЬЕВ

Москва

© "Русская мысль", N4248,
Париж, 03 декабря 1998 г.


   ....