КУЛЬТУРА И ОБЩЕСТВО

 

Свободный университет "Русской мысли"

Россия, Латвия:
вчера и сегодня

О семинаре в Москве 19 апреля 2000 г.

Идея встречи с учеными из Латвии в рамках Свободного университета "Русской мысли" родилась зимой этого года во время поездки во Владимир, когда нам с Е.Ю.Гениевой и Сармите Элерте, главным редактором рижской газеты "Диена" и президентом фонда Сороса в Латвии, удалось встретиться с двумя местными жительницами, которые в начале 60-х были знакомы с Вильгельмом Мунтерсом, жившим тогда во Владимире.

В.Мунтерс, перед началом Второй Мировой войны министр иностранных дел Латвии и председатель Лиги Наций, в послевоенные годы был заточен в качестве номерного узника (без имени и личного дела) во Владимирском централе, вернее, в политической тюрьме, размещавшейся в здании прежнего централа, чуть ли не в самом центре города Владимира. Выйдя на свободу, он с женой остался во Владимире и в течение нескольких лет работал здесь на тракторном заводе переводчиком. В его задачи входил перевод на русский язык технической литературы, необходимой для работы конструкторского бюро завода.

Позднее Мунтерс получил возможность вернуться в Латвию, но возвращение на родину оказалось трагичным, ибо там его сразу "сломали", заставив написать книгу, в которой он должен был отказаться от своих взглядов и со вполне советских позиций "заклеймить" все, что сам делал в эпоху независимости Латвии. Однако сам его пост в Лиге Наций говорит о том, что в эпоху между двумя войнами Латвия занимала в Европе не последнее место.

И.А.Иловайская (ведь именно ей принадлежит сама идея Свободного университета) сразу включилась в подготовку встречи с латвийскими коллегами, а проф. Айварс Странга согласился прочитать доклад о месте Латвии в истории Европы. Семинар Свободного университета состоялся 19 апреля, уже после смерти Ирины Алексеевны, и, естественно, был посвящен ее памяти. Встреча, как всегда, состоялась в Овальном зале Всероссийской библиотеки иностранной литературы в Москве в зале, история которого связана с тремя навсегда вошедшими в историю русской культуры именами: отца Александра Меня, Дмитрия Сергеевича Лихачева и Ирины Иловайской-Альберти. Вели встречу Екатерина Гениева и Виктор Ярошенко.

Естественно, А.Странга говорил о том, что история взаимоотношений между Латвией и Россией непроста. До 1918 г. латвийский народ никогда не имел своей государственности. В дореволюционные времена, когда в Риге были впервые проведены выборы в органы представительной власти, среди депутатов оказалось не более 30% латышей. Большинство составили русские и немцы: латыши, составлявшие тогда на территории, где позднее образовалась независимая Латвия, большинство, занимались главным образом крестьянским трудом и почти не жили в городах.

После провозглашения независимости латвийское гражданство получили все, а рабочими языками в Сейме были объявлены латышский, русский и немецкий. В послевоенное время ситуация изменилась. Огромная часть латышей, а вместе с ними и русских, живших в свободной Латвии, была депортирована, и республику заселяли жителями из самых разных уголков Советского Союза. Идея состояла в том (проф. Странга говорил об этом чрезвычайно корректно), чтобы просто-напросто вытеснить латышей из Латвийской ССР и создать условия, при которых отделение Латвии от СССР в будущем было бы невозможным. Вот почему после провозглашения независимости в 1991 г. паспорта (в отличие от 1918-го) получили только те, кто (или чьи родители) были гражданами свободной Латвии.

По мнению А.Странги, эта установка естественна: в противном случае недавние переселенцы (зачастую не только не знающие языка, но и не стремящиеся его выучить или просто почувствовать, что их родина именно Латвия, а не СССР) стали бы диктовать коренному населению свои условия и в конце концов Латвия вновь потеряла бы независимость. Однако, как подтвердил профессор, она вызвала резкую критику не только в России, но и в ряде общеевропейских структур.

Странга отметил, что в Литве закон о гражданстве значительно либеральнее для нелитовцев только по той причине, что там процент некоренных жителей гораздо ниже, чем в Латвии. Однако и здесь в настоящее время идет процесс натурализации (получения гражданства) тех, кто, живя в Латвии, но не будучи латышом по происхождению, выучил латышский язык и стал причастен латышской культуре. По мнению А.Странги, это единственный путь решения этой проблемы.

В обсуждении его доклада приняли участие академик А.Н.Яковлев, Александр Цыпко, Екатерина Гениева, Арсений Рогинский, автор этой статьи и другие. Яковлев вспомнил о деле Василия Кононова и выразил резкое несогласие с латвийским правосудием, которое держит под стражей и судит девяностолетнего старика (академик слегка прибавил Кононову лет, хотя в принципе от этого ничего не меняется). Яковлев считает, что виноваты мы все, а поэтому все мы должны покаяться, а не умножать взаимное неприятие друг друга такими процессами, как тот, что идет против Василия Кононова. С Яковлевым резко не согласился Арсений Рогинский, по мнению которого факты, если Кононов, действительно, участвовал в убийствах мирных жителей, должны быть установлены судом; что же касается его дальнейшей судьбы, то он, как больной человек, конечно же, будет освобожден.

В целом все участники дискуссии сошлись на том, что дело Кононова ни при каких обстоятельствах не должно привести к ухудшению отношений между Латвией и Россией, что, к сожалению, уже происходит. Виктор Ярошенко, Ирина Алкснис и автор этих строк перевели дискуссию в иную плоскость. Ярошенко и Алкснис говорили о том, что Латвия движется в Европу и, пройдя через несомненно трудный период, органично войдет в европейское сообщество.

А я в заключение семинара напомнил о том, что в период между войнами, в эпоху ГУЛАГа, когда в Советской России закрывали и взрывали церкви, сжигали книги и безжалостно истребляли русскую культуру, в соседней с нами Латвии издавались русские журналы, дети учились в прекрасных русских гимназиях, а во всех без исключения православных церквях совершались богослужения. Мы не можем забывать о том, что в те годы в Латвии сохранилась та Россия, которой уже просто не было на территории СССР, и, как мне кажется, уже за это должны быть благодарны народу Латвии. В то же время это обстоятельство может быть своего рода трамплином, чтобы сегодня строить между нашими народами здоровые отношения. Те самые, которые уже имели место в прошлом в 20-30-е годы.

Вспомнилось мне, как одна старая дама, окончившая в конце 20-х гг. русскую гимназию в Праге, на мой вопрос, что ей заполнилось из гимназической жизни больше всего, ответила: приезд Яниса Райниса. По ее словам, они видывали в гимназии немало русских генералов, философов, епископов и богословов, но ни одного настоящего поэта. Когда туда приехал Райнис, они встречали его как носителя той культуры, что процветала у них на родине, как своего, а не чужого, как носителя той культуры, что всегда объединяет. Думается, что и теперь, если мы больше будем думать о настоящей культуре, многие неразрешимые сегодня проблемы найдут свое решение. Именно этой объединяющей людей культуре служила всю свою жизнь и Ирина Алексеевна, основательница Свободного университета "Русской мысли".

Свящ. ГЕОРГИЙ ЧИСТЯКОВ


Москва


©   "Русская мысль", Париж,
N 4315, 27 апреля 2000 г.


ПЕРЕЙТИ НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЕРВЕРА »»: РУССКАЯ МЫСЛЬ

    ....   ...  "); //// -->